Главная Публикации «Личность-слово-социум» – 2009 Современные лингвистические парадигмы (Секция 4) К вопросу о фразеологическом статусе неоднословных наименований пищи в русском языке XI – XVII вв. (Соловьева Наталья Валентиновна )

Соловьева Наталья Валентиновна

Белорусский государственный педагогический университет имени Максима Танка

К вопросу о фразеологическом статусе неоднословных наименований пищи в русском языке XI – XVII вв.

Вопрос о фразеологическом статусе неоднословных номинаций, составляющих характерную особенность древне– и старорусского языка, является одним из наиболее актуальных для исторической фразеологии. В рамках данного исследования речь пойдет о неоднословных номинациях пищи, продуктов питания (ленивая капуста, красная рыба, деревянное масло и др.), широко представленных в русском языке XI – XVII вв., о возможности включения данных наименований в число объектов исторической фразеологии.

Сложность решения данного вопроса очевидна, ведь обращаясь к изучению языковых состояний прошлых эпох, исследователь, по сути, имеет дело с другой культурой и другим мировоззрением, что, несомненно, накладывает отпечаток на семантику языковых знаков, их фразообразовательный потенциал, а также предопределяет специфику механизмов фразообразования.

В ситуации столкновения языкового «прошлого» и «настоящего» неизбежно и закономерно возникновение ряда факторов, затрудняющих выявление фразеологического статуса интересующих нас номинаций. К числу таковых следует отнести, в частности, возможность неединственной интерпретации составного наименования. Так, номинация красная рыба отмечена в Словаре русского языка XI–XVII вв. (СРЯ) в значении «хрящевые рыбы, являющиеся высшим сортом съедобных рыб (осетр, севрюга, семга и др.)» (т.8, с.21), иными словами красная рыба – это «ценная рыба».

Между тем анализ употребления номинации красная рыба свидетельствует в пользу цветового значения атрибутивного элемента. Прежде всего, это контекстное противопоставление продукта с характеристикой красный продуктам с другими цветовыми характеристиками: А рыба бЂлая, кромЂ красной рыбы, осетра и стерляди и лососи всякая, и раки есть (Вед. о Кит. зем., 1669 г.). При этом важно заметить, что в данном контекстном употреблении прилагательного бЂлыи не развивает значения «неценный, низкого сорта», а называет цвет мякоти рыбы.

Кроме того, в русском языке интересующего нас периода функционировали и другие неоднословные наименования продуктов с атрибутом красныи, где прилагательное актуализирует ряд различных оттенков (от рубинового до коричневого): красные блины – «блины из гречневой муки, которая придавала блюду специфический (красно–коричневый) цвет», красная икра – «икра соответствующего (алого, оранжевого, кирпичного) цвета, в противоположность черной», красное вино – «вино из темных сортов винограда, имеющее соответствующий (бордовый, рубиновый) цвет».

Цветовое значение прилагательного красныи, актуализированное в составе перечисленных номинаций, также может служить подтверждением (хотя и косвенным) того, что мотивационным признаком наименования красная рыба также являлась чувственно воспринимаемая цветовая характеристика продукта.

Наличие в русском языке XI – XVII вв. ЛСВ красный – «наиболее ценный», конечно же, не исключает возможной интерпретации наименования красная рыба как «рыба ценных сортов», однако такой вывод должен быть подкреплен выходящими за рамки лингвистических сведениями о ценности одних пород рыбы относительно других в эпоху средневековья.

Неоднозначность определения фразеологического статуса неоднословных номинаций продуктов питания может быть связана с еще одним фактором, в основе которого лежит явление семантического синкретизма.

Так, номинация капуста ленивая, отнесенное в СРЯ XI–XVII вв. к бесспорным фразеологизмам (т. 8, с. 204), между тем обнаруживает возможность семантического членения с сохранением номинативного, не связанного фразеологически значения. Как кажется, трудность в определении фразеологического статуса здесь связана со спецификой значения слов лень, ленивый, относящегося к числу тех, которые даже в современном языке всем понятны, но трудно определимы. Рассмотрим лишь один из примеров свободного употребления прилагательного ленивый: Внимаи всякъ… о сложении перъстовъ, и не дряхлуя рукою, полагаи на главу и на пупъ и на плечахъ – да не радуется дияволъ пустому и ленивому маханию (Пустоз. сб., XVII в.). Ленивый здесь – «выполняемый без необходимых усилий, без особой тщательности». Представляется, что близкое к этому значение прилагательного реализовано и в сочетании ленивая капуста – «капуста, приготовленная без усилий». Безусловно, аргументом в пользу фразеологичности сочетания является то обстоятельство, что данное значение может быть реализовано только применительно к действию (махание), а не к предмету (капуста). Между тем метонимическое употребление слова капуста имплицитно содержит сему «действие»: «продукт» – «блюдо, приготовленное из продукта».

Отмеченные противоречия, связанные с метонимической целостностью значения, которую следует понимать как способность языкового знака к одновременному выражению множества взаимосвязанных смыслов, безусловно, препятствуют однозначной квалификации интересующих нас словесных комплексов как семантически несвободных словосочетаний и затрудняют их лексикографическое описание. Так, например, неоднословная номинация деревянное масло («оливковое масло»), отмеченная в СРЯ XI–XVII вв. дважды – соответственно, в статьях к словам деревянный (т. 4, с. 222) и масло (т. 9, с. 34), в первом случае квалифицирована как фразеологическая единица, о чем свидетельствует специальная помета, в другом же случае рассматривается как свободное сочетание. Данный факт легко объясним: внутренняя форма рассматриваемой номинации, казалось бы, прозрачна, однако при ближайшем рассмотрении несводима к сумме значений составляющих, поскольку деревянное масло – это не в буквальном смысле «масло из дерева».

Безусловно, здесь мы вновь сталкиваемся с метонимической цельностью значения атрибутивного элемента, с неразграничением смыслов «дерево» – «плод дерева». Но даже с учетом этого обстоятельства невозможно в полной мере объяснить специфику семантических механизмов, лежащих в основе возникновения устойчивой номинации, ведь деревянное масло – это масло не из плодов какого–либо / любого дерева, а из плодов определенного дерева – оливы, издавна хорошо известного восточным славянам. Ср. разнообразные названия оливкового дерева, отмеченные в текстах древнерусского периода: маслина (Ио. екз. Бог., XII в.), маслица (Мин. Сент., 1096 г.), масличина (Сл. Иппол. об антихр., XII в.) и др.

Основным движущим механизмом образования рассматриваемой неоднословной номинации является стремление к языковой экспликации некоторого сущностного, объективно свойственного именуемой реалии признака. В данном случае в качестве такой характеристики выступает источник продукта – «из плодов дерева», что противопоставляет данный продукт видам масла из другого сырья (не из плодов дерева, а, например, из семян травянистых растений; ср. отмеченное в письменных памятниках составное наименование семенное масло). Это обстоятельство, безусловно, дает основания для квалификации сочетания деревянное масло как свободного.

С другой стороны, налицо факт семантической транспозиции атрибутивного элемента, выразившейся в сужении значения прилагательного от родового («всякое дерево») к видовому («оливковое дерево»). Наиболее явно данная особенность проявляется в сравнении с упомянутым именованием семенное масло, которое является гиперонимом для ряда отмеченных в русском языке эпохи средневековья видовых номинаций: горчичное масло – «масло из (семян) горчицы», льняное масло – «масло из (семян) льна», конопляное масло – «масло из (семян) конопли» и др. В составе же номинации деревянное масло прилагательное одновременно обозначает и родовой признак («из плодов дерева, в противоположность семенному»), и видовой («из плодов оливкового дерева»). Специфика значения прилагательного, отмеченная лишь в составе устойчивой номинации, дает основания для квалификации сочетания деревянное масло как семантически несвободного и, следовательно, для включения его в круг фразеологических единиц.

Как кажется, противоречивость в определении лексико–фразеологического статуса интересующих нас неоднословных наименований связана с противоречивостью установок языкового сознания, обусловивших появление данных словесных комплексов. Поясним сказанное на примере сочетаний сорочинское / срацынское пшено «рис» и персидские яблоки «персики».

Потребность в наименовании новых реалий оказывалась подчинена необходимости соотнесения реалии с уже известным классом объектов через использование освоенного и понятного носителям языка имени. Так, на основании сходства наблюдаемых физических свойств объект «рис» был включен в денотативный класс «пшено», а объект «персик» – в класс «яблоко». Стремление к отождествлению, однако, сталкивается здесь с необходимостью другого рода – с необходимостью к языковой экспликации в номинативном акте уникальной характеристики именуемого объекта. Наиболее очевидной дифференциальной характеристикой при наименовании неисконной реалии является источник заимствования, происхождение, что и отразилось в составе неоднословных номинаций сорочинское пшено и персидские яблоки.

Возможность включения таких номинаций в число объектов исторической фразеологии не вызывает сомнений, поскольку механизмы возникновения данных словесных комплексов сродни метафоризации, где перенос именования осуществляется на основании подобия объектов. Кроме того, атрибутивный элемент называет признак не ситуативный, а характерный, подчеркивающий уникальность объекта, и формирует в сочетании с опорным элементом целостное понятие. Ср.: совр. рус. голландские яблоки – «яблоки из Голландии», в то время как старорус. персидские яблоки следует интерпретировать не как «яблоки из Персии», а «фрукты, похожие на яблоки (формой, цветом), произрастающие в Персии».

Предпринятое исследование показало, что вопрос о включении неоднословных наименований продуктов питания в круг фразеологических единиц не имеет однозначного решения, поскольку существует ряд факторов, препятствующих объективному определению лексико–фразеологического статуса данных словесных комплексов. Между тем эти факторы, равно как и свидетельства в пользу фразеологичности неоднословных номинаций, могут быть выявлены только путем индивидуального рассмотрения каждого из устойчивых сочетаний, анализа условий и причин возникновения номинации, ее употребления и особенностей семантики.

Хомченко Елена Викторовна

Могилевский государственный университет продовольствия

К ВОПРОСУ О ФОРМИРОВАНИИ ТЕРМИНОВ ПОДЪЯЗЫКА ТХВ В ЛЕКСИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ ИСПАНСКОГО ЯЗЫКА

Проблема научно–технической терминологии в ее самых различных аспектах занимает одно из центральных мест в современном отечественном языкознании.

Пристальное внимание к изучению терминологических подсистем можно объяснить их возрастающей ролью в языковой системе, а также необходимостью установить сходства и различия в организации терминологии по сравнению с общеупотребительной лексикой.

Вопрос о статусе терминологии в лексической системе национального языка, а в более широком аспекте – о соотношении языка науки и общеупотребительного языка – является центральным в исследованиях социальной лексики в силу того, что «изолированное изучение извлеченного из системы материала хотя и возможно, но малопродуктивно» [1, с. 8]. Поэтому сопоставление полифункционального языка и одной из его функциональных разновидностей – языка науки – дает основание рассматривать их как «находящиеся в отношениях системы и подсистемы» [1, с. 8].

Причем терминология одной частью вливается в лексическую систему, а другой – остается только в рамках подсистемы языка науки. Как правило, систему и подсистему объединяют единые средства выражения и правила их организации, а разграничивает – план содержания (соответствующий разным формам общественного сознания – научного в отличие от обыденного).

Научное изложение имеет предметно–понятийный характер, для него характерно преобладание именных форм, что связано с их высокой информативностью: в отглагольном существительном более емко репрезентируется нужное значение глагола [2, с. 12].

Технический текст отличается набором прозаических и стандартизированных речевых структур, специализированным и ограниченным словарем, неравномерным распределением слов в тексте. Общеупотребительные имена существительные (общелитературная лексика) заполняют большую часть текста 66%, общенаучная (межотраслевая) – 20,9%, узкоспециальная (термины подъязыка ТХВ) –13,3%. Выделение трех лексических пластов – общелитературная, общенаучная и узкоспециальная лексика – несколько условно: между ними не всегда можно четко и последовательно провести границу, но в учебно–методических целях их разграничение достаточно оправданно. Длина научного текста создается не столько введением новых, сколько многократным использованием одних и тех же лексических единиц.

Общенаучная лексика подъязыка ТХВ обладает широкой тематической продуктивностью. Внутри нее выделяется лексика общехимическая, объединяющая своим наличием неорганическую химию, общую химию, биохимию. В этой группе лексики выделяются отглагольные существительные, существительные неглагольного происхождения, сложные слова.

Подъязык ТХВ – наука о методах и процессах переработки сырья в продукты потребления включает в себя терминологию химии, химического машиностроения, различных областей химической технологии. Терминологическая лексика неоднородна. Ее богатство составляют термины (tйrminоs cientннficos) и номенклатурные наименования (denominaciones terminolуgicas).

Терминами и номенклатурными наименованиями являются не только слова, но и устойчивые словосочетания. Р. Харчук считает, что «по терминологической норме термин не должен иметь синонимов, так как термины–синонимы имеют другую природу и выполняют иные функции, не такие, как в литературном языке. Однако в терминологии синонимия есть. Это явление называется дублетность, так как в нем отсутствуют эмоционально–экспрессивные, стилистические или оценочные оппозиции. Употребление терминов–дублетов не влияет на содержание речи, не имеет прямой мотивации и с точки зрения нормативности является для терминосистемы нежелательным и вредным. Синонимия не является негативным фактором для терминологии. Синонимия разнообразит научную речь, снимает повторы, устраняет стилистические недостатки» [3, с. 82].

Синонимия в терминологии подъязыка ТХВ – это соотнесение с одним терминируемым понятием двух или нескольких различных лексических единиц. Примерами подобных синонимов могут служить: maduraciуn–envejecimiento (созревание), embudo–tolva (воронка), retracciуn–encogimiento (усадка), alcalicelulosa–celulosa alcalina (щелочная целлюлоза) и т. д.

Морфологическое словообразование также является материальным источником синонимии. Синонимы могут также создаваться на базе общего корня и различных аффиксов: hilado–hilo, hilaza (пряжа), hilatura–hilaterнa–hilado (прядение).

Хотя множество терминов подъязыка специальности ТХВ однозначны и «хотя для терминологии характерна тенденция к моносемантизму, языковая реальность свидетельствует о том, что терминам не чужды такие явления как полисемия и синонимия [4, с. 100].

А. А. Реформатский считает, что термину присуща однозначность, так как он существует в определенной терминосистеме и, следовательно, не нуждается в контексте. Однако термин–слово может входить в разные терминологии данного языка с другим семантическим наполнением, что некоторыми авторами (А. А. Реформатским, в частности) рассматривается как межотраслевая омонимия. Придерживаясь точки зрения А. И. Моисеева, будем считать, что это явление относится к полисемии термина. «Часто широкая распространенность термина складывается из сумм специфических употреблений термина, а специфика узкоспециальной сферы употребления от этого не исчезает» [5, с. 124]. Для примера можно указать на следующие термины

blanqueo1. бланширование. буфирование; 2. пробеливание, обесцвечивание; 3. беление, отбелка; 4. побелка;

curado – 1. сушка; 2. выдерживание (бетона); 3. вулканизация; 4. отвержение; 5. термообработка; 6. консервирование (шкур); 7. старение (металлов); 8. вяление.

Итак, несмотря на нормативное требование однозначности у термина, оно не является определяющим.

В научном познании огромную роль играет ассоциативное мышление, одним из проявлений которого является способность к метафорическим переносам. «Метафорические наименования, возникающие в подъязыке науки и техники в процессе познания, есть не что иное как результат установления более или менее ассоциативных связей между вещами и явлениями окружающего мира, результат сложного когнитивного процесса. И создатели метафорических терминов, и пользователи терминологии осуществляют познавательную деятельность, постигая суть вещей, обозначаемых метафорой» [6, с. 77].

Одним из источников формирования терминов–метафор в терминологии подъязыка ТХВ современного испанского языка является название частей тела живого организма и предметов обихода одежды. В нашем материале обнаружена небольшая группа терминов, терминоэлементов семантической и бытовой метафоры. Проиллюстрируем это на примере испанских общелитературных слов cuerpo «тело», camisa «рубашка»:

cuerpo de la caldera de coccion корпус варочного котла;

cuerpo de acero – стальной корпус;

– refrigeracion por camisa de agua – охлаждение водяной рубашкой.

Если импульсом к возникновению терминов и номенклатурных названий является экстралингвистический фактор, развитие науки и техники, материальное воплощение этого импульса реализуется в языке и зависит от словообразовательных правил и способов. Испанская терминология подъязыка ТХВ формируется с использованием всех словообразовательных моделей возможностей испанской грамматики: суффиксальный способ образования (68%), словосложение (9,3%), префиксальный (3,1%), безаффиксный (16%).

Пополнение класса имен существительных в исследуемом материале происходит за счет транспозиции, в том числе за счет окказициональной субстантивации. Речь идет о процессах субстантивации прилагательного (0,9%), субстантивации инфинитива (0,2%), субстантивации причастия (0,2%).

Говоря в целом о формировании испанской научной терминологии исследуемого подъязыка ТХВ, можно выделить четыре основных словообразовательных способа:

Семантический, когда в результате различных семантических процессов (метафоризации, сужения и конкретизации значения и др.) многие общеупотребительные слова приобрели в научном контексте функционально специализированные, обособленные значения.

Морфологический, который включает в себя суффиксацию, префиксацию, словосложение, аббревиацию (и смешанные способы).

Понятия явления, процесса, действия в терминологии ТХВ передают производные, образованные с помощью суффиксов –ciуn, ado, miento, aje, siуn (retracciуn, estirado, hinchamiento, torsiуn, estiraje).

Модель с суффиксом ado занимает в подъязыке ТХВ существенное место среди суффиксальных производных, используемых для определения понятия действия, процесса (такого конкретного действия, как технологический процесс).

Как и в общеупотребительном испанском языке, модель с суффиксом cion, занимает в подъязыке ТХВ ведущее место среди суффиксальных производных, используемых для обозначения понятия действия, процесса.

Среди суффиксальных моделей наибольшее распространение для обозначения единиц оборудования в терминологии ТХВ имеет модель dor(dora) – refinador, calentador, hiladora.

Для обозначения значения действия и результата действия используется суффикс dura (quemadura, tintura), производителя действия – ante (ligante, colorante), качество материала – eza и encia (dureza, resistencia).

Производные с суффиксами ante, dor, dora, ero, era, ano в подъязыке ТХВ обычно связаны с обозначением неодушевленного предмета (единица оборудования, вещество с активным действием, материал), в то время как в неспециальной сфере общения обозначение лица – их основная функция.

С точки зрения образуемых слов такие суффиксы, как dor, dora, ero, era можно охарактеризовать как инструментальные. При их помощи образуются названия различного рода орудий, машин, аппаратов и инструментов. По своей лексической функции эти суффиксы очень близки между собой, так как они служат для создания слов с инструментальным значением. Выражаемое или грамматическое значение весьма различно, поскольку dor, dora присоединяются к глагольным основам и выполняют активную функцию, в то время как ero сочетается с основами существительных и обозначает инструменты через отношения к предметам.

Заимствованные суффиксы зафиксированы в терминах, относящихся к номинативному классу веществ и материалов. Они служат не только для разграничения семантических категорий общего характера, но и дополнительной дифференциации понятия, выделяя внутри класса такие группы, как название углеводов (celulosa, cresol), солей (sulfite), эфиров (polyester), спиртов (methanol) и т. д.

В сфере терминообразования подъязыка ТХВ используется префиксы греческого происхождения (hemi–, super–, hipo–, poli–, тд.: hemicelulosa, superestructura, hipoclorito, polisacarido), словосложение является одним из способов образования терминов, причем его модели очень разнообразны: polietilentereftalato, etilcelulosa, diclorometano, viscosimetrнa, hidrocarburos и т. д.

Синтаксический, когда термины образуют два или более слов (бcido sulfъrico, placa filtrante и т. д.).

Престационный, когда термин или номенклатурное наименование заимствуется из иностранного языка (rilsar, perlуn, micrуn, redactor).

Результаты исследования представляют интерес для преподавания испанского языка в неязыковом вузе. Исследование позволяет выделить ряд закономерностей, которые могут быть использованы с целью обучения понимания структуры термина, взаимоотношения и функций отдельных его частей (терминоэлементов), установления семантики незнакомых производных терминов путем соотнесения формы слова с его значением. Овладение средствами словообразования с учетом их функциональной специализации способствует расширению потенциального словаря студента применительно к специальной терминологии.

Литература

1. Даниленко, В. П. Актуальные направления лингвистического исследования русской терминологии / В. П. Даниленко // Современные проблемы русской терминологии: сб. науч. ст. – М.: Наука, 1986. – С. 5–23.

2. Петрова, Т. Н. Распределение частей речи в различных функциональных стилях современного испанского языка: автореф. … дис. канд. филол. наук: 10.02.05 / Т. Н. Петрова. – Минск, 1977. – 26 с.

3. Харчук, Р. О языковом и коммуникативном аспектах терминоведения / Р. О. Харчук // Вестн. МГЛУ. Сер.1. Филология. – 2004. – №4. – С. 81–88.

4. Виноградов, В. С. Курс лексикологии испанского языка / В. С. Виноградов. – М.: Высш. шк., 1994. – 192 с.

5. Моисеев, А. И. О языковой природе термина / А. И. Моисеев // Лингвистические проблемы научно–технической терминологии. – М.: Наука, 1970. – 124 с.

6. Лягушевич, С. И. Формирование терминов–метафор в терминологии радиоэлектроники на базе флористической лексики во французском и английском языках / C. И. Лягушевич // Вестн. МГЛУ. Сер.1. Филология. – 2004. – №4. – С. 76–80.

Хорсун Ирина Александровна

Средняя общеобразовательная школа № 69 г. Гомеля, Гомельский государственный университет имени Ф. Скорины

Лингвистическая лакунарность: проблематика, основные положения

Проблема национальной специфики мышления в настоящее время широко обсуждается в самых различных аспектах. Лексическая лакунарность относится к наиболее важным аспектам данной проблемы.

Язык, будучи тесно связанным с жизнью общества, отражает его социальную, экономическую и политическую жизнь, По мере развития общества язык обогащается новыми понятиями, терминами. Каждая отдельно взятая социальная система имеет свои особенности развития, которые незамедлительно отражаются на лексическом составе языка.

При сопоставлении лексики нескольких языков можно обнаружить пробелы в семантике одного из языков. Эти пробелы называются лексическими лакунами и появляются в результате отсутствия эквивалента в виде слова слову другого языка.

Существует два основных вида лакун: внутриязыковые лакуны (отсутствие слова в языке, выявляемое на фоне наличия близких по семантике слов внутри той или иной лексической парадигмы) и межъязыковые лакуны (отсутствие лексической единицы в одном из языков при ее наличии в другом).

В каждом языке существует большое количество внутриязыковых лакун. Например, в русском языке есть слово «каток», но нет обозначения для полоски льда на асфальте, по которой зимой катаются дети; есть слово «старшеклассник», но нет узуальной единицы для обозначения учащихся младших классов; есть слово «молодожены», но нет лексической единицы для обозначения супругов, уже имеющих стаж семейной жизни.

Межъязыковые лакуны делятся, в свою очередь, на мотивированные и немотивированные. Мотивированные лакуны в языке объясняются отсутствием соответствующего предмета или явления в национальной культуре (лапти, матрешка, борщ – не существуют в английской, немецкой, французской культуре и соответственно в языке). Немотивированные лакуны не могут быть объяснены отсутствием в культуре предмета или явления, которое они называют, (сутки и кипяток – отсутствуют в английском и немецком, вечер пятницы, суббота и воскресенье, – отсутствуют в русском и т. д.).

Но означает ли наличие межъязыковой лакуны концептуальную безэквивалентность? Языковое обозначение любого концепта зависит от коммуникативных потребностей общества, оно производно от этих потребностей. В большинстве систем языка номинируется все то, что является или становится в обществе предметом обсуждения, но вовсе не все то, что становится предметом мышления.

В отличие от межъязыковой лакунарности, которой в лингвистике посвящено немало работ, проблемы внутриязыковой лакунарности изучены гораздо слабее. Между тем, в каждом языке существует большое количество внутриязыковых лакун, то есть пустых, незаполненных мест в лексико–фразеологической системе языка, хотя близкие по значению лексемы могут присутствовать.

Для внутриязыковой лексической лакунарности представляет интерес широко известная недостаточность в лексике: в любом языке имеются так называемые недостаточные глаголы и другие формы слов, например, формы первого лица единственного числа настоящего и будущего простого времени от глаголов дерзить, ерундить, затмить, окрыситься и т. д. Лакунарными в литературном языке являются и формы деепричастий на а–(я) от некоторых глаголов на –ть (пиша от писать, бужа от будить, а также почти от всех глаголов на –чь: толча, толчась (от толочься), увлеча, жжа, ожжась (от жечь). Недостаточными являются формы сравнительной степени некоторых прилагательных: жесточе (от жестокий), дерзче (от дерзкий), пылче (от пылкий), а также формы превосходной степени от некоторых прилагательных: дерзчайший, пылчайший, робчайший (от робкий) и многие другие.

Также к особой разновидности внутриязыковых лакун относят так называемые семантические компрессивы, так называемых имплицитные лакуны, например, Литературная газета – Литературка, промокательная бумага – промокашка. Как уже отмечалось, внутриязыковые лакуны характеризуются высокой степенью латентности, их очень трудно, а иногда почти невозможно обнаружить. Методики выявления внутри языковых лакун пока не существует. Явление требует дальнейшего исследования с привлечением обширного фактического материала.

Причины возникновения и пополнения фонда лакунарной лексики различны и многообразны. Это может быть:

1) отсутствие в одном из языков соответствующих традиций, процессов, явлений, например: cockney (анг.), кокни (рус.) – лондонский акцент, лондонец из низов;

2) отсутствие в языке однословного обозначения для тех или иных предметов или понятий, например: coroner (анг.) – коронер (рус.) – следователь, ведущий дела о насильственной или внезапной смерти;

3) лакунарность по отношению к лексической системе другого языка из–за грамматических особенностей первого, например: bootlegger (анг.) – бутлегер (рус.) – торговец контрабандными спиртными напитками;

4) конверсия, типичная для английского языка (некоторые глаголы, являются дериватами существительных), например: to afforest (анг.) – засадить лесом (рус.);

5) фонетическая особенность языка: некоторые лексические единицы имеют под собой фонетическую базу, так как представляют собой графическую интерпретацию звука, производимого в процессе описываемой деятельности. Лакунарная единица появляется в данном случае из–за особенностей фонетики различных языков, ибо одни и те же звуки разными народами интерпретируются по–разному. Например, английское существительное «clanc» ассоциируется с металлическим звоном; в русском представлении – это «звон цепей», а в испанском, например, ассоциируется со звуком при столкновении: «sonido metalico de golpe o choque»;

6) исторический процесс, происходящий в разных странах и оставляющий за собой след лакунарных единиц. Некоторые из них – «однодневки», а другие приживаются и при переводе требуют уточнения, пояснения. Например, Lynch Law (англ.) – Закон Линча (рус.). Зверская расправа без следствия и суда.

Итак, причины возникновения лакунарных единиц могут быть обусловлены социальными, экономическими и политическими процессами, происходящими в обществе. В то же время они могут зависеть от особенностей грамматической и фонетической системы языка. Они пронизывают все группы слов и представляют благодатный материал для исследования, что очень важно в условиях межкультурной коммуникации.

Шарикова Людмила Анатольевна

Кемеровский государственный университет (Россия)

VERBALISIERUNG SOZIALER SINNE BEIM KONZIPIEREN DER WELT

Das mentale Weltbild ist eine komplizierte Einheit, besteht aus mehreren Fragmenten, die im Wesen und attributiv sprachlich gestaltet sind. Jedes Fragment des deutschen Weltbildes wird konzeptual qualifiziert. Konzepte oder mentale Formeln, die die obenerwдhnte Bestandteile vom Weltbild verschie–dener Weise darstellen, wortartig nennen, bewahren ethnische mentale Beson–derheiten, die sich rein kognitiv (anatomisch, physiologisch, psychisch) nicht aussondern lassen. Nur sprachlich gestaltete Konzepte kann man untersuchen um ethnische Eigenschaften in der Mentalitдt zu finden und zu analysieren [1].

Durch die kognitiv–mentale Modelierungsmethode kann man die Struktur des deutschen Kenzeptes WELT bauen, wie es im deutschen ekektronischen Wцrterbuch [Duden – Das grosse Wцrterbuch der deutschen Sprache 2000) fixiert wird. Das deutsche Konzept WELT lдsst sich auf folgende Weise strukturieren: WELT–Weltraum/ Zeit, Welt–Menschheit/ Sozium [2; 3].

Das Teilkonzept WELT–Menschheit ist einerseits mit der Aussenwelt (materieller Menschenraum) und mit der Innenwelt (idealer Raum eines Ichs) durch deren kognitiv– und mentalbezogene Merkmale und andererseits mit Welt–Leben und dadurch mit Welt–Zeit und Welt–Raum verbunden, weil sie alle die beschrдnkte Existenz von Lebewesen und deshalb die sichtbare Wandlung im belebten Raum darstellen. Das Konzept Welt–Menschheit unterscheidet sich von den oben genannten Teilkonzepten durch seinen deutlich ausgedrьckten sozialen Charakter [3,129–132]. Der soziale Charakter der Welt–Menschheit wiederspiegelt eine eigenartige und vielfдltige Mischung von Merkmalen der antropologischen Aussenwelt und Innenwelt, wie sie im mentalen und danach im sprachlichen Weltbild gestaltet und memorisiert werden. In dieser konzeptualen Sphдre trifft man keine objektive Merkmale, sondern subjektbezogene verbalisierte Fragmente des menschlichen Umgehens, die ziemlich bunte menschliche Gefьhle und Abschдt–zungen von sozialen Erscheinungen, Vorgдngen, Aktionen, weiter sozialen oder mehr individualisierter Umgebung beinhalten. Die konzeptuale Welt–Menschheit–Sphдre wird geteilt in sozialer Raum, sozialer Umgang, Innenwelt eines Menschen (das letzte wird hier wegen geringes Informationsfeldes eines Artikels nicht beobachtet), die chronisch und rдumlich antropometrisch strukturiert und durch einen eigenen Komplex von Merkmalen konzipiert sind.

1. WELT–Menschheit=sozialer Raum

Der soziale Raum kann als eine antropomorfische Ganzheit oder als ihre Teile perpдsentiert werden: «… die Praktiken der Mafia… seien inzwischen in allen sozialen Systemen der Welt verbreitet (Fest, Im Gegenlicht 139); dass ein Teil der Welt immer reicher, ein anderer Teil immer дrmer wird (Dцnhoff, Дra 162); *der Rest der Welt/ der Menschheit (ugs.; alle ьbrigen)».

Die Teile des sozialen Raums sind leicht zu erkennen. In dieser Rolle treten soziale Schichten der Gesellschaft, Organisationen, Vereine u. д. auf: «… der Oberschicht angehцrend: Wдhrend… der Kaffee die vornehme Welt fьr oder gegen sich erhitzte, hatte das kleine Bьrgertum keine Gelegenheit, ihn zu trinken (Jacob, Kaffee 85); (…, Siemens–Welt 17); die groЯe Welt des Sports». Hierzu gehцren auch Welten als berufliche Kreise, ganze Industriebranchen, andere Tдtigkeiten der Menschen oder auch Staaten, die sozial markiert sind: «Die USA seien der grцЯte Waffenhдndler der Welt (ND. 18. 7. 78,7); eigengesetzliche Welt der Gauner; dass die soldatische Welt ein anarchisches Element in sich trдgt… (Kuby, Sieg 399); er hat ein Herz… fьr die Welt des Theaters».

Die Welt–Menschheit ist auch nach eigenen Gesetzen rдumlich und zeitlich geordnet. Die Menschheit wird als ein hierarhischer Raum dargestellt, der von ausgewдhlten Menschen, vom Got oder Geld regiert wird: «AuЯenwelt, die: 2. Welt, Gesellschaft auЯerhalb des eigenen Bereichs. Dieser rein soziale Raum wird regiert, seinetwegen geordnet: Geld regiert die Welt; Gott hat die Welt, den Menschen erschaffen». Zeitlich wird die Welt–Menschheit stдndig durch verschiedene (lexikalische, grammatische, semantische) Sprachmittel definiert: «Die Welt entwickelt sich diskontinuierlich (Capital 2, 1980,59); die Welt wird immer schnelllebiger».

Hдufig tritt die Welt–Menschheit in zerlegter Form auf, dabei werden die ganze Menschheit, die Welt (ьbrige Menschen) und eine Person als Teile einer Ganzheit gebraucht, als ob sie gleichgewichtige Hдlften einer Opposition sind: «Fьr Ludwig Marcuse bestand Heinrich Manns Hauptverdienst in dieser Zeit darin, dass er der Welt demonstrierte: Hier ist einer, der nicht nachgibt (Reich–Ranicki, Th. Mann 146); Die Generдle haben ihrem Volk und der Welt den Stinkefinger gezeigt, haben auf Menschenrechte und –leben gespuckt (Woche 17.7.98,21)».

Die Welt–Menschheit wird als ein rдumlicher Bio–Organismus gehalten, der sein eigenes Schicksal hat, in verschiedenen Zustдnden existieren, die kann alles tun wie ein Mensch – sehen, hцren, etwas empfinden etc.: «Junge, so was hat die Welt noch nicht gesehen (K. Mann, Wendepunkt 113);… um anders als in ganz dringenden Fдllen noch an den Schlaf der Welt rьhren zu wollen (A. Schmidt, Platz 121); Endlich kann die Welt genesen! (Kirst,08/15,891); Von einem bestimmten Blick her ist die Welt immer anders (Frischmuth, Herrin 89)». Darunter kann die Welt–Menschheit gehen, sprechen, denken wie deren winzigste Teile – einzelne Menschen: «Die Welt spricht von der Weihe und Wьrde des Todes (Musil, Mann 1141); Die ganze Welt kauft Pop aus Germany (Hцrzu 20, 1976,10)». Diese Welt besteht aus Menschen, deshalb kann sie denken, glauben, analysieren, etwas fьhlen, etwas empfinden: «… dass die Welt die Deutschen und die Nazis weitgehend identifizierte (Hochhuth, Stellvertreter 252, Nachwort); Zugleich aber erfдhrt die Welt, wie sehr das… festgehaltene Recht in Gefahr ist, … (NJW 19, 1984,1 084); das Worten der Welt; Die Welt wird sich wundern, … (Erich Kдstner, Schule 28); die Welt lachte uns, da wir ihr entgegenlachten (K. Mann, Wendepunkt 162)».

Dank der methonymischen kognitiven Ьbertragung sind der Welt–Menschheit Details des menschlichen Дusseren zugeschrieben: «Denn Grenouille besaЯ zwar in der Tat die beste Nase der Welt (Sьskind, Parfum 122);… die Neigung, das eigene Land fьr den Nabel der Welt zu halten (Enzensberger, Einzelheiten I, 31);… Es war, als ob die ganze Welt auf dem Kopf stдnde… «

Wie alle ьbrigen Lebewesen ist die Welt–Menschheit sehr empfindsam, von Anderem/ anderen beeinflusst: «Die Welt dampft von Angst und Blut (Remarque, Obelisk 257); vor seinem Namen zittert immer noch die Welt (ThieЯ, Reich 612)». In die Welt–Menschheit als in einen kognitiv markierten Raum kцnnen sich auch als Ergebnis einer Wirkung bestimmte Denken–Zustдnde eingebьrgert werden: «Seitdem geistert in der Welt die Vorstellung umher… (Gruhl, Planet 58); ьberall in der Welt wird Hass und Kampf gepredigt».

2. WELT–Menschheit=sozialer Umgang

Die Welt–Menschheit wird sowohl im Ganzen, als auch ihren Bestandteilen oder sogar durch ein Individuum verbalisiert, die hдufig im Vergleich/ Gegensatz zueinander stehen, in verschiedenen Verhдltnissen zueinander existieren kцnnen. Diese Verhдltnisse kцnnen positiv oder negativ gefдrbt werden, oder einen anderen nichtzeichenbezogenen Sinn tragen:

a) positiv einschдtzende Stellung, Relation an die Welt: «Ich bin aufge–wachsen innerhalb einer so vollkommen harmonischen Welt… (Zorn, Mars 28); ein junges Ding, freut sich ihres Lebens… Fьr sie ist die Welt rosarot (Bild und Funk 30, 1966,21)». Es ist bemerkenswert, dass alles Positive ein Mensch entweder in der vergangenen Welt, oder in seinen Wьnschen und Trдumen von einer kьnftigen Welt sieht. Die gegenwдrtige Welt kann fьr andere Leute wahrscheinlich als «vollendete» und «rosarote» Welt gehalten werden, aber es mangelt darin an etwas (die Welt ist/ wird unvollendet), oder die Person ist noch nicht reif genug, um die Welt richtig verstehen zu kцnnen.

Im Gegensatz zu ganz und gar wenigen Beispielen der positiven Relationen, kann man sehr viele Beispiele mit negativen Relationen an die Welt ohne Mьhe im Wцrterbuch finden:

b) negativ einschдtzende Stellung, Relation: «Die Дrzte…, denen die Wiederherstellung einer entordneten Welt am Herzen liegt (Reform–Rundschau 2, 1965,32);… fьr eine heillos verrottete Welt; ohne jeden Geschmack und Takt… sprengte er die ganze rьckstдndige, verfaulte, verkalkte Welt der Feudalitдten und Diplomaten… in die Luft (Friedell, Aufklдrung 288); ein Glьck, das er fьr… so bedeutend hielt, auch der ьbrigen mitunter misswollenden und missredenden Welt bekannt zu machen (Goethe, Wahlverwandt–schaften II,8); jetzt ist er Realist in einer verrьckten Welt (Alt, Frieden 101); eine zum Untergang verdammte Welt; die arge Welt». Oben wird von dem Menschen ein ungesunder, menschenfeindlicher Zustand der Welt genannt, der aber weniger intensiv von ihm empfinden kann. Die negative Relation an die Welt kann auch andere Aspekte berьcksichtigen, z. B. die Langweile, die Scheinheiligkeit, die Stagnation, das Fremde etc.: «Den Gedanken, dass man sich in dieser ehernen, vorausgeplanten Welt anders verhalten kцnnte, … (Sontag, Liebhaber 494); um mich war ein heller Tag und eine fremde Welt. Eine schreckbar fremde Welt (Rosegger, Waldbauernbub 160)». In der Regel wird die Welt–Menschheit der fьr einen Menschen aktuellen Gegenwart negativ eingeschдtzt, dazu auch in dem Fall, wenn sich ein Menschen hier nicht komfortabel fьhlt, etwas in der Welt nicht seinen eigenen Bedьrfnissen, seiner Gewohnheit entspricht, als ob er hier zu Gast, sondern nicht zu Hause ist: «Frьher erschien der Pazifist als ein verrьckter Idealist in einer realen Welt;… mitten im Krieg verkцrperte er (=Thomas Mann) fьr die gesittete Welt das andere Deutschland (Reich–Ranicki, Th. Mann 33)».

c) nichtzeichenbezogene Relationen, die objektiv oder scheinbar objektiv die menschlichen Wahrnehmungen der Welt–Menschheit darstellen: «Ьberwelt, die: transzendenter Bereich auЯerhalb der sinnlich erfassbaren Welt; Die Umfahrung der bekannten Welt…; seine papierene Welt, in der jeder Handschlag abgegolten werden musste (Heym, Schwarzenberg 198)».

Im Umgehen mit der Welt–Menschheit fдllt eine Besonderheit der menschlichen Relation, und zwar – die Relationsflexibilitдt – auf. Die Welt wird einerseits abhдngig vom jetzigen menschlichen emotionalen Zustand verschieden (positiv bzw. negativ) wahrgenommen, weil sie die stets wandelnde Menschheit selber ist: «Sie haben die beneidenswerte Fдhigkeit, die Welt so sehen zu kцnnen, wie Sie sie sehen mцchten (Dцnhoff, Дra 97); Dem erzдhl’ ich einen schweinischen Witz und die Welt ist wieder in Ordnung (Ziegler, Kein Recht 183); eine… Welt, die uns abstцЯt oder anzieht (Hohmann, Engel 341)».

Es ist auch relevant, wer zu wem in welchen Verhдltnissen steht. Hier unterscheidet man vor allem zwei Varianten der Subjekt–Subjekt–Opposition:

1) jemand => Welt: «… was ich der Welt erzдhle… (Jean Paul, Siebenkдs 13)». Diese zweigliedrige Opposition kann auch in ihrer dreigliedrigen Variante auftreten, wo deren drittes Glied als Partitiv des zweiten oder als Attribut des ersten Gliedes anzunehmen ist: «jmdn. vor aller Welt rьhmen»;

2) Welt => jemand: «Ihr (=der deutschen Innerlichkeit) verdanke die Welt die deutsche Metaphysik und die deutsche Musik (Reich–Ranicki, Th. Mann 90); was Hellas der Welt geschenkt hat (geh.; was die Welt Hellas verdankt)». Aus dem letzten Beispiel ergibt es sich deutlich, dass diese Subjekte stдndig miteinander umgehen, weil die Opposition selber ganz subjektiv entstehen kann, in Gedanken eines Menschen, der auch ein Teil der Welt–Menschheit ist, aber binnen eine eigene Welt bildet, und diese zahlreichen vielfдltigen Welten sind gezwungen mit–/ an–/ bei–/ gegeneinander zu leben und sich im Lebenslauf situationsbezogen verschieden verstehen.

Zum Begriff «Umgang» gehцren nicht nur Einschдtzungen/ Abschдtzun–gen, sondern auch Handlungen, konkrete Aktionen, die jemand fьr jemanden (Possesor–Relation), mit jemandem (Komitativ–Relation), gegen jemanden (Contragent–Relation), von jemandem entfernt (Distant–Relation) oder mit jemandem verbunden (Kontakt–Relation) aus verschiedenen Grьnden tut, z. B.:

– Possesor–Relation: «HighNoon fьr den Westen, fьr die gesamte Welt (Spiegel 5, 1980,86); weltbewegend: fьr die Welt, die Menschen von Bedeutung…»

– Komitativ–Relation: «Es verlangte mich… nach reicheren Mцglichkeiten des Austausches mit der Welt (Th. Mann, Krull 232); ein junger amerikanischer Geologe…, der mit sich und der Welt unzufrieden war (Menzel, Herren 110)».

– Distant–Relation: «Weltabgewandt: von der Welt… abgewandt; weltabgeschieden: von der Welt… abgeschieden; der Welt entrьckt…; weltentlegen: von der Welt entlegen, weit entfernt; Er richtet den Revolver gegen sich, als er die Bindung an die Welt verloren hat (Goldschmit, Genius 163)».

– Kontakt–Relation: «Dieser Gedanke versцhnte ihn mit der Welt; Ich bin aufgewachsen innerhalb einer so vollkommen harmonischen Welt… (Zorn, Mars 28); die Boheme ist seine Welt; irdisch: zum Dasein auf der Welt gehцrend…»

Alles, was oben vom Konzeptes WELT–Menschheit geschrieben wurde, fьllt die menschliche Innenwelt an und wandelt sich stдndig abhдngig des emotionalen und ьbrigen Zustandes eines Menschen und immer wandelnder Beschaffenheiten der Welt. Im ganzen Volumen von seiner Reprдsentanten, Merkmalen und Parametern liesse das Globalkonzept WELT, dessen Bestandteil WELT–Menschheit im vorliegenden Artikel eventuell nicht ausfьhrlich und verschiedenseitig analysiert wurde, das ganze deutsche Weltbild konzeptuell bedecken [s. ausfыhrlicher: 2; 3]. Das Weltbild wiederspiegelt eigenartig die reale menschliche Umgebung und den Menschen selber. Daraus ergibt es sich, dass es eine konzeptuelle Metapher ist, die nicht direkt das globale Denotat in Ьberlegungen konzipiert. Und diese Ьberlegungen/ Ьbertragungen kцnnen als reaktive Relationen nominiert werden, was bedeutet, das Weltbild ist als eine eigenartige Relationstheorie und –praxis eines Menschen zu definieren.

Литература

1. Шарикова, Л. А. Проблемы изучения деятельности человеческого сознания в концептологии / Л. А. Шарикова // Тез. докл. IV Международной научной конференции «Язык, культура, общество» МИИЯ РАН, РАЛН. – М., 2007. – С. 155–156.

2. Шарикова, Л. А. Исследование сознания человека в концептологии: методика уровневого анализа концепта / Л. А. Шарикова // Языковое бытие человека и этноса: психолингвистический и когнитивный аспекты. Материалы IV Международных Березинских чтений. Вып. 14. – М.: ИНИОН РАН, МГЛУ, 2008. – С. 277–284.

3. Шарикова, Л. А. О структуре концепта WELT / Л. А. Шарикова // Омский научный вестник. Серия «Общество. История. Современность». – 2006. – Вып. 10(49). – С. 128–132.

 

Внимание!

Внимание! Все материалы, размещенные на сайте, выпущены в печатной форме и защищены законодательством об авторском праве Республики Беларусь. Полнотекстовое использование (перепечатка) материалов сайта допускается только с согласия издателя (ЧУП "Паркус плюс"), цитирование в научных целях допускается без согласия, но при обязательном указании автора статьи и источника цитирования.


Проверить аттестат

На правах рекламы