Главная Публикации «Личность-слово-социум» – 2009 Современные тенденции в Литературе (Секция 3) ПЕРЕВОДЫ ПОЭЗИИ СЕРГЕЯ ЕСЕНИНА НА БЕЛОРУССКИЙ ЯЗЫК (Буркова Ольга Михайловна)

Буркова Ольга Михайловна

Белорусская государственная академия музыки (г. Минск)

ПЕРЕВОДЫ ПОЭЗИИ СЕРГЕЯ ЕСЕНИНА НА БЕЛОРУССКИЙ ЯЗЫК

Поэзия С. Есенина переведена на многие языки мира. В 1976 году вышел сборник стихов С. Есенина в переводах А. Кулешова и Р. Бородулина. Это первое издание, в котором на белорусском языке лирика С. Есенина подана в таком значительном объеме, представлена стихами, разными по времени написания, и лучшими поэмами.

До этого в печати появлялись только отдельные произведения поэта, хотя его стихи переводились еще в более ранние периоды. В 1925 году в газете «Советская Беларусь» было напечатано стихотворение С. Есенина из цикла «Персидские мотивы» в переводе В. Дубовки. А. Дударь перевел стихотворение «Русь Советская» для антологии русской советской поэзии на белорусском языке.

К лирике С. Есенина обращались Ю. Гаврук, А. Астрейко, А. Бачило, М. Аврамчик и другие. Наиболее глубокую заинтересованность поэзией С. Есенина проявили А. Кулешов и Р. Бородулин (Р. Бородулин перевел на белорусский язык 37 стихотворений,1 балладу и 4 поэмы; А. Кулешов перевел 8 стихотворений и 2 поэмы, в том числе поэму «Анна Снегина»).

Обращение А. Кулешова к переводу С. Есенина не было случайным, так как это была уже не первая встреча с Есениным на его поэтическом пути. В раннем творчестве А. Кулешов пережил период увлечения есенинской поэзией, следы ее влияния можно найти в таких, например, стихах сборника «Росквiт зямлi», как «На палях», «Малацьба».

В переводах стихов С. Есенина привлекает внимание умение А. Кулешова в сложных случаях сконцентрировать внимание на том главном, что необходимо обязательно передать, а наименее важное не жалея опустить. Например, вот строфа из стихотворения «Собаке Качалова»: «Хозяин твой и мил и знаменит, / И у него гостей бывает в доме много, / И каждый, улыбаясь, норовит/ Тебя по шерсти бархатной потрогать»«Твой мілы гаспадар і людзям рад / І з гучнай славаю ен у сяброўскім ладзе, / Таму ў яго гасцей бывае шмат/ І кожны з іх цябе па шэрсці гладзіць» (Перевод А. Кулешова). Характеристика хозяина «не поместилась» в переводе в две строки, пришлось «позаимствовать» еще одну и пожертвовать некоторыми деталями в последней. Стремясь сохранить основное в содержании, переводчик усиливает наиболее важное, не боясь добавить даже свое. Переводя поэму «Анна Снегина», А. Кулешов трансформировал ее образные средства, находя самостоятельные решения в передаче индивидуальных особенностей речи действующих лиц, пейзажных зарисовок: «Потом, насосавшись до дури, / Взволнованно и горячо/ О сдавшемся Порт–Артуре/ Соседу слезил на плечо»«Пасля, ачмурэлы да дуру, / З суседам сеўшы на ўслон, / Аб здадзеным Порт–Артуры/ Лiў слезы гарачыя ён» (Перевод А. Кулешова). В приведенном примере стилистически окрашенное слово заменено адекватным фразеологизмом, что позволило сохранить эмоционально–экспрессивную окраску контекста на уровне оригинала. В поэме «Анна Снегина» для мельника характерно повторение фразеологизма за милую душу, которому переводчик находит соответствие з ласкавай душою: «Сергуха! За милую душу!/ Привет тебе, братец! Привет!» – «Сяргуха! З ласкавай душою!/ Прывет ад мяне i паклон!» (Перевод А. Кулешова). А. Кулешов смог сохранить лиризм произведения и его эпическую содержательность. Здесь он впервые встретился как переводчик с ярко индивидуализированной поэтикой С. Есенина. Но он нашел способы передать и колорит языка, и неповторимые самобытные образные средства: «Сама я своими ушами/ Слыхала от прихожан»«Сама я на ўласныя вушы/ Чула ад парафiян» (Перевод А. Кулешова); «От радости старый мельник/ Не может сказать двух слов» – «Ад радасцi вымавiць слова/ Не можа млынар стары» (Перевод А. Кулешова).

Стремясь сохранить основное в содержании, переводчик усиливает наиболее важное, не боясь добавить даже свое. Так, в стихотворении «Каждый труд благослови, удача!» С. Есенин рассказывает о том наслаждении, которое испытывает человек при слиянии с родной природой, и жалеет, что он сам стал чужим на родине. В другой строфе стихотворения затрагивается та же тема противопоставления цивилизации и нетронутой природы, что и в известном отрывке из »Сорокоуста». Только тут это противопоставление более незаметное, спрятанное в подтексте: «Воду пьют из кружек и стаканов, / Из кувшинок также можно пить – / Там, где омут розовых туманов/ Не устанет берег золотить» – «П’юць ваду са шклянак адмысловых, / З конавак таксама можна піць, / Можна піць са сподкаў жалудовых, / Калі дуб над рэчкаю стаіць» (Перевод А. Кулешова).

Две последние строки перевода показывают, как А. Кулешов, отступая от конкретного содержания стихотворения, добивается функционального соответствия авторскому стилю. Вместо речных кувшинок переводчик вводит образ, непосредственно не заданный оригиналом, но он не противоречит образной системе лирики С. Есенина.

Приведем пример еще одной строфы из того же стихотворения: «Хорошо лежать в траве зеленой / И, впиваясь в призрачную гладь, / Чей–то взгляд, ревнивый и влюбленный, / На себе, уставшем, вспоминать» – «Добра мне ў траве ляжать духмянай / І ў падманную глядзецца гладзь, / І раўнівы позірк закаханай / На сябе, астылым, прыгадаць» (Перевод А. Кулешова).

Нельзя не обратить внимание на перевод есенинских эпитетов, которые переданы не совсем соответствующими понятиями, но сохранили настроение и ту же мысль, не нарушая ни стилистической окраски стихотворения, ни близости содержания. Сказать, что трава была не «зеленая», а «духмяная» можно, не изменив поэтике С. Есенина. «Падменная гладзь» почти то же самое, что и «призрачная». «Влюбленный взгляд» принадлежит «закаханай». И эпитет «уставший» заменяется на «астылы» не беспричинно. Легко найти мотив равнодушия, безразличия, высказанный почти такими же словами, в стихотворениях, которые относятся к тому же периоду творчества С. Есенина: «На сердце изморось и мгла», «Сердце остыло и выцвели очи». Надо глубоко чувствовать тонкость оттеков лирики Сергея Есенина, владеть чувством меры, художественным вкусом, чтобы так метко подбирать для перевода соответствующие образные средства

Р. Бородулин проявил интерес к поэзии С. Есенина в 1970 году. Белорусского поэта с С. Есениным сближает многое. Р. Бородулин любит находить в народном языке яркие слова, умеет с их помощью создать оригинальные, метафорические образы и картины. Р. Бородулину импонирует песенный лад стихов С. Есенина, их многокрасочная образность, умение поэта владеть поэтическим словом. Р. Бородулин, переводя стихи русского поэта, как будто проверяет способность белорусского языка передать особенности есенинского творческого почерка. То он ищет в языке адекватное слово: «Чтоб под этою белою лунностью, / Принимая счастливый удел…»«Каб пад гэтаю белаю поўневасцю, / Дзе калісьці мне лес спрыяў» (Перевод Р. Бородулина), «Листья падают, листья падают»«Лістападзіцца, лісце падае» (Перевод Р. Бородулина). То строит слова по есенинскому образцу: «Свет небес все синей/ И синей»«Неба ясніцца/ Сіні ўспых» (Перевод Р. Бородулина), «И на Востоке/ Здесь / 26 их было, / 26»«А на Ўсходзе, / Дзе шабляў шчэць, / 26 іх было, 26» (Перевод Р. Бородулина), «Но под кандальный / Дзень, / Если ты любишь/ День / Разве милей/ Шлиссельбург?»«Ды пад кандальны / Дзын, / Калі ты любіш / Дзень, / Хіба мілей/ Шлісельбург?» (Перевод Р. Бородулина).

Образные средства поэзии С. Есенина Р. Бородулин также передает по–разному. Многие индивидуально–авторские метафоры переводчик сохраняет: «Твоих волос стеклянный дым / И глаз осенняя усталость»«Дым валасоў тваіх шкляны, / Вачэй прытомленая восень» (Перевод Р. Бородулина), «Зерна глаз твоих осыпались, завяли»«Зерне воч тваіх асыпалася ў жалю» (Перевод Р. Бородулина). Другие трансформирует по–своему: «Ах, родина! Какой я стал смешной. / На щеки впалые летит сухой румянец»«Ах, родны край! Румянца лістабой / На шчокі паў, як на сухі гасцінец» (Перевод Р. Бородулина). Считаем необходимым заметить, что творческое соперничество с автором оригинала не всегда бывает удачным. Иногда усложнение того, что у С. Есенина было ясным, понятным, приводит к затемнению содержания. Так, строки одного из стихотворений: «На тропу голубого поля/ Скоро выйдет железный гость. / Злак овсяный, зарею пролитый, / Соберет его черная горсть» – воспринимаются в переводе на белорусский язык довольно сложно, тяжело вникнуть в смысл и понять данный художественный образ: «На сцяжыну блакітнага поля/ Госць жалезны выйдзе на скон. / I зару аўсянага болю/ Чорнай жменяй захопiць ен» (Перевод Р. Бородулина).

Среди лучших переводов сборника выделяются многие стихи из цикла «Москва кабацкая» и «Персидские мотивы». Переведены Р. Бородулиным поэмы С. Есенина «Песнь о великом походе», «Поэма о 36» и произведение, в котором отразились чувства и настроения поэта в последние годы жизни, – «Черный человек».

Переводы поэзии С. Есенина, сделанные белорусскими поэтами, обогатили не только самих переводчиков, их оригинальное поэтическое творчество, но и белорусскую литературу в целом, литературный белорусский язык, всю национальную культуру. В то же время эти талантливые переводы дали много и самому белорусскому читателю – тому читателю, которому есенинский оригинал вполне доступен. И дело не в том, что, как отмечал А. Лейтес, иногда ««другой» язык – благодаря отдельным своим особенностям и таланту переводчика – становится способным лучше, острее, сильнее выразить то же самое, что хотел сказать на своем языке автор» [2, с. 48]. Ведь «лучше, острее, сильнее», чем сказал С. Есенин, видимо, и не скажешь. Но перевод может психологически, исторически приблизить читателя к произведению, подчеркнуть, усилить в нем актуальные мысли, укрупнить детали, на которые непосвященный читатель не обращает особого внимания, и т. п. Кроме того, как справедливо подчеркивает в статье «Перевод и бытие литературы» Ю. Левин, иноязычное восприятие оригинала через перевод, «осуществляемое с определенной дистанции, позволяет иной раз разглядеть то, что не замечаешь вблизи» [1, с. 17].

Литература

1. Левин, Ю. Д. Перевод и бытие литературы / Ю. Д. Левин // Вопросы литературы. – 1979. – № 2. – С. 10–18.

2. Рагойша, В. П. Проблемы перевода с близкородственных языков: Белорусско–русско–украинский поэтический взаимоперевод / В. П. Рагойша – Минск: Изд–во БГУ, 1980. – 184 с.

 

Внимание!

Внимание! Все материалы, размещенные на сайте, выпущены в печатной форме и защищены законодательством об авторском праве Республики Беларусь. Полнотекстовое использование (перепечатка) материалов сайта допускается только с согласия издателя (ЧУП "Паркус плюс"), цитирование в научных целях допускается без согласия, но при обязательном указании автора статьи и источника цитирования.


Проверить аттестат

На правах рекламы