Главная Публикации «Личность-слово-социум» – 2009 Современные тенденции в Литературе (Секция 3) ИЗМЕНЧИВЫЕ ВЕЛИЧИНЫ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ СИСТЕМЫ МАССОВАЯ ЛИТЕРАТУРА ВЧЕРА И СЕГОДНЯ (Артамонов Герман Александрович)

Артамонов Герман Александрович

Белорусский государственный педагогический университет имени Максима Танка (г. Минск)

ИЗМЕНЧИВЫЕ ВЕЛИЧИНЫ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ СИСТЕМЫ: МАССОВАЯ ЛИТЕРАТУРА ВЧЕРА И СЕГОДНЯ

В настоящее время представляется неправомерным и аргументированно непродуктивным осмысливать и оценивать движения, явления и понятия современной литературной жизни категорично, с опорой единственно на предшествующее научное знание, устоявшуюся систему ценностных бинарных оппозиций и жесткую эстетическую иерархию, потому как одним из закономерных следствий интенсификации развития художественного процесса оказалось определение и укрепление интегративных связей между различными практиками культуры в масс–медийном пространстве, в том числе между типами, жанрами и иными классификационными разделителями, рубрикаторами в пределах отдельно взятой традиции. В ходе оформления тенденции (а таковым явление стало в течение последних нескольких десятилетий ХХ века) выкристаллизовываются два принципиально важных момента: с одной стороны, однозначно и объективно приходится констатировать увеличение культурного многообразия продуктов деятельности человека, усложненный режим их бытования в условиях постоянно меняющего под влиянием социально–культурных движений, технических новшеств свои требования коммерциализированного рынка, напрямую соотносимые с запросами и ожиданиями потребителя; с другой – обнаруживать неуклонное стремление к взаимообмену художественными особенностями (например, поэтологическими чертами), схожими или отличными друг от друга по критериям художественности и эстетической ценности. Отмеченные явления всецело вписываются в современный литературный процесс США, который складывается на основе артикуляции и активного взаимодействия самой разнообразной литературы, генеративную линию развития которой определяет массовая словесность.

Аналитика поп–культуры на протяжении II–й половины ХХ века засвидетельствовала небывалый, можно без преувеличения говорить, «агрессивный» рост массового литературного производства, перекрывающего зоны развития и влияния высокого поэтического слова, расширение технического (в частности – маркетингового), функционально–рецептивного, поэтологического инструментария и, как результат, неоднозначность и многообразие научных трактовок самого феномена и его основных форм выражения. Постижение масскультовых проявлений с начала 60–х годов прошлого столетия и по сей день обустраивается по принципу расширяющихся концентрических кругов. В поисках дискурсивных пределов, художественных кодов генетической памяти, основных методов исследования был выработан широкий диапазон мнений, обоснованных, с поправкой на время, суждений, не исключающих значительной доли субъективизма, идеологического и даже политического подтекста. Проблемное поле исследований составляли вопросы, касающиеся истории его возникновения (самым отдаленным историческим рубежом зачастую признаются времена Платона и Сократа, самым близким и очевидным – становление массового общества), спектра научных, историко–культурных подходов, взятых по отдельности или в «стихийной» комплексности (имеем в виду социологический, культурологический, идеологический, поэтологический, а также носящие сегодня интегративный характер функционально–рецептивный и дискурсивно–диалогический подходы. В настоящее время круг актуальных проблем в изучении природы и специфики бытования феномена пополнился. Так, подверглись пересмотру не только устоявшиеся, характерные черты массовой литературы (внушительный тираж, ориентация на широкую читательскую аудиторию, формульность (клише, шаблоны, стереотипы), повторяемость художественных средств выразительности, функция релаксационно–компенсаторного чтения), но и критерии ее художественно–эстетической оценки, которые ввиду своей социально–культурной изменчивости, динамичности и релятивности склонны к ценностной нивелировке. История мировой литературы показала, как признанные в одно время шедеврами, культурными сенсациями произведения утрачивали свой высокохудожественный ореол в другое, а в свою очередь поначалу ничем не примечательные, обретали всенародную любовь и похвальные отзывы критиков (классическим примером здесь служат произведения У. Шекспира). Более того, данные обстоятельства до известной степени также детерминированы постепенным осознанием возможности произведений современной массовой литературы выходить на уровень серьезного художественного изображения картин действительности, продуманной, детализированной социально–психологической прорисовки характеров, иными словами, заручаться поддержкой содержательных идейно–тематических находок, приемов и способов изображения, языковых средств выразительности высокой литературной словесности, а значит, ценностно обогащаться в эстетическом плане.

Картографирование современного литературного пространства в пределах «высокая – массовая» позволяет очертить ту зону сопряжения неравновеликих кругов чтения, которая по причине своей слабой развитости, отсутствия ясно обозначенных формальных и содержательных черт, неоднозначной адресации (направленности на конкретную целевую аудиторию), размытости критериев литературной ценности не получила четкого понятийного обозначения. Исходя из практики бытования основных функциональных типов литературы и вышеотмеченного факта, представляется возможным выстроить три ряда переименований, которые, с одной стороны, свидетельствуют о пристальном внимании исследователей, об актуальности, богатой культурной традиции использования, а с другой – о сложности и многослойности каждого из них:

– элитарная – высокая (=классика) – серьезная – большая – качественная;

– массовая – популярная – тривиальная – примитивная – жанровая –формульная – паралитература – бульварная – чтиво;

– беллетристика – массовая беллетристика – интеллектуальная беллетристика – новый беллетризм – промежуточная – срединная – миддл–литература.

Очевидно, что элементы каждой цепочки нетождественны по своим семантическим объемам, качественно (эстетически и ценностно) отличны друг от друга; одни из них традиционны, общеприняты литературным сообществом, включены в различного рода справочники, энциклопедии, используются в критических статьях (массовая беллетристика), другие представляют собой новообразования, которые только проходят научную апробацию на текстах и не имеют пока еще легитимного признания со стороны канонизирующих инстанций (новый беллетризм); часть из них может быть осмыслена как «третий лишний», непривычный и с трудом поддающийся истолкованию, вызывает понятийно–терминологическую путаницу (жанровая, качественная, срединная). В условиях активного взаимодействия между рядами оказывается очевидным обмен характерными признаками, что и приводит к изменениям художественных критериев и эстетических оценок при анализе произведения. Поэтому атрибутив качественная совместим как с понятием элитарная, так и массовая. Примером тому может послужить принятый в американском литературоведении термин мэйнстрим, яснее выражаясь, качественная популярная беллетристика, или сами за себя говорящие словосочетания терминологического характера массовая беллетристика и интеллектуальная беллетристика. Со всей очевидностью посредством такого совмещения усложняется не только читательское восприятие произведения, реализующего данную программу, но сам процесс выработки критериев художественной ценности. Причем, и это очень важно отметить, сходная ситуация складывается и в отношении произведений, которые ранее обладали одним литературным статусом, но со временем, в связи с социокультурными смещениями, изменением ценностного восприятия, эстетического видения читателя обрели несколько измененный или даже, в редких случаях, диаметрально противоположный. Таким образом, рассматриваемые основные функциональные типы литературы, как и то, что является результирующей силой их активного взаимодействия, следует определять как трансисторические, ценностно варьируемые художественные категории. Однако в настоящее время традиция разграничения массовой и «высокой» литературы по аксиологическому основанию редуцируется, подвергается релятивизации, что особенно явственно обнаруживается в американской критической теории. Связано это прежде всего с понятиями субъективности, историко–культурной детерминации оценочно–подвижной деятельности читателя и скрытого потенциала значений эстетической, а значит, художественной, функции литературного произведения. По верному утверждению В. П. Коноваловой, «шкала ценностей, их место в жизнедеятельности людей зависит от историко–социальных обстоятельств, от пространства времени, своеобразия структуры личности, ее отношения к миру, с ее вечными поисками истины, добра и красоты» [1, с. 265]. Куда проще сконцентрировать его внимание на явную, формалистическую интерпретацию текста, несущую определенную информацию посредством его жанрового обозначения, мало что проясняющего в ценностно–содержательном плане. Вместе с тем забывается то общеизвестное утверждение, что «произведение искусства становится прекрасным, когда оно в максимальной степени проявляет заключенные в нем ценностные возможности как особой, специфической формы человеческого сознания и деятельности» [2, с. 56]. А кроме того, недооценивается содержательная сторона (в первую очередь способы изображения характеров) в самой природе жанра. Жанр из собственно словесно–художественного измерения (как видовая конкретность родовых категорий) транслируется в маркетинговое пространство, где ему придается статус классификационной единицы, идентификатора читательских предпочтений и масс–медийного проводника (например, кинематографический код восприятия литературного произведения). Поэтому с 90–х годов ХХ века под действием рыночной, конкурентной игры, сплошной коммерциализации сферы культуры в США ставшее традиционным понятие popular fiction принялись подменять genre fiction, не вооружившись тем очевидным фактом, что «высокая» («серьезная») литература также имеет жанровые основания. Ряд американских исследователей выдвигают новую альтернативную оппозицию «внежанровая – жанровая». В пользу того, что за этим мероприятием кроется коммерческий ход, говорят различные жанровые игры, которые хорошо подвизаются к тенденциям развития американской прозы: «синтез жанровых моделей, отрицание жанрообразующих доминант исходной модели, нарушение соответствия элементов жанрового инварианта, намеренное обыгрывание тех или иных доминантных черт исходной жанровой модели, «свертывание» жанра» [3, с. 55]. Напрашивается вывод: у нынешнего читателя формируется новое жанровое сознание, в то время как ценностное отходит на периферию, оставаясь приоритетом лишь в головах интеллектуальной элиты.

История развития американской литературы II–й половины ХХ – начала ХХI века засвидетельствовала две противоположные концепции по вопросу разграничения двух литератур, одна из которых возводила чуть ли не в абсолют ценностный подход, позволявший четко провести водораздел между ними с тем, чтобы распознавать отличия подлинной, высокохудожественной литературы от низкопробного чтива, другая отгораживалась от подобной маркировки и до настоящего времени выработала свой формалистический подход, позволяющий санкционировать издательско–маркетинговые стратегии по привлечению и расширению целевой читательской аудитории и популяризации жанровой книжной продукции. Еще в 60–е годы прошлого века, когда в университетские программы стали закладываться основы так называемых culture studies, «дисциплины, пытающейся противопоставить классическому канону массовую культуру или малые этнические культуры», аксиологоцентристские позиции были весьма прочны; тем не менее, уже тогда наметились первые шаги консервативно настроенных ученых, критиков в области столь чужеродной, негативно воспринимаемой массовой словесности [4, с. 179]. В скором времени были созданы аналитические центры, образовательные программы, научные печатные издания по проблемам функционирования различных форм масскульта (к слову сказать, одним из старейших в этом отношении современных журналов следует считать Journal of American Popular Culture (1900–present)). Феномен массовой литературы начали рассматриваться не как некое автономное художественное явление, изолированно, а в генетическом родстве с «высокой» литературой, в связях с нарождающимся постмодернизмом, пересекающим рвы и засыпающим границы между ними. Стремление массового искусства ориентироваться на элиту конкретизировалось в оформлении и развитии «зоны эстетического риска», в которой критерии художественности двух основных типов литературы смешались. Именно в «миддл–пространстве» актуализировались, с одной стороны, отношения массовой (в американской традиции – популярной) с элитарной литературой; с другой – с постмодернизмом. Добавим, что за последним видом отношений в американской литературной теории закрепился термин midfiction, в то время как конвергенция привычных функциональных типов словесности до сих пор носит описательный характер, на что указывал крупнейший российский исследователь проблем «массовой беллетристики» А. Мулярчик, давая ей определение промежуточной, «пограничной» зоны.

Ближе к концу ХХ века в США пришло понимание того, что развитие в геометрической прогрессии массовой литературной продукции обусловливается преимущественно социокультурными изменениями и технологическими достижениями. Закономерно занимая значительную часть литературного поля, она должна быть осмыслена как сознательный мифотворческий проект социального значения, который почти безболезненно прививает людей от ужасов и угроз современной жизни, проводит щадящую адаптацию к общественным условиям и оказывает мощное терапевтическое воздействие. Отвечая запросам времени, «литература широкого спроса» стремится к художественной реализации принципа жизнеподобия, пользуясь достижениями «высокой» литературной словесности, которая в свою очередь с целью быть дееспособной и замеченной современным читателем, избавиться от неактуальных свидетельств историко–культурных явлений прошлого, изжитых ценностей, непродуктивных идей и обрести более выразительное лицо картин действительности, берет на вооружение поэтические элементы, приемы и средства из художественного арсенала масслита. Факт формально–содержательного обновления обеих литератур в направлении взаимообогащения находит подтверждение в словах критиков, аналитиков. Вот что по этому поводу думает Б. Дубин: «В этом смысле «массовая» словесность уже как отрасль литературной промышленности, с одной стороны, повторяет траекторию «высокой», а с другой – служит для «серьезной» литературы формой или механизмом, с помощью которых та как бы выводит наружу, воплощает в нечто внешнее и этим преодолевает собственные страхи, нарастающие внутренние проблемы и конфликты» [5, с. 11].

Выходя на уровень обобщения осмысленного, как не вспомнить выдающего критика, провидца и тонко чувствующего силу и прелесть художественного слова В. Г. Белинского, который утверждал, что литература бедна, если наполнена только гениальными творениями, однако и не богата, если в ней только произведения малохудожественные или вовсе бездарные. Даже обыкновенные таланты поддерживают многообразие и богатое убранство подлинной литературы. Думается, что в современных условиях функционирования всего многообразия различных литератур массовую, как и «высокую» словесность следует рассматривать как расходящиеся и в то же время как способные к сближению слагаемые ценностной градации Литературы, предоставляющие возможность читателю не только делать свой выбор, но и развивать, расширять собственное ценностное сознание, двигаясь от освоения малохудожественных произведений к приобщению к непревзойденным шедеврам художественного слова.

Литература

1. Коновалова, В. П. Аксиологический подход к искусству в современной культуре / В. П. Коновалова // Фундаментальные проблемы культурологи: в 4 т. / Д. Л. Спивак (отв. ред.) [и др.]. – СПб.: Алетейя, 2008. – Т. II: Историческая культурология. – С. 265–273.

2. Столович, Л. Н. Эстетическая и художественная ценность: сущность, специфика, соотношение / Л. Н. Столович. – М.: Знание, 1983. – 64 с.

3. Нежданова, Н. К. Жанровые тенденции современной прозы / Н. К. Нежданова // Проблемы жанра в современном литературоведении: сб. науч. тр. / редкол.: С. М. Одинцова (отв. ред.)[и др.]. – Курган: Изд–во Курганского гос. ун–та, 2008. – С. 50–56.

4. Зимина, Л. В. Современные издательские стратегии: от традиционного книгоиздания до сетевых технологий культурной памяти / РАН, Науч. совет «История мировой культуры и комплексному изучению книги»; Л. В. Зимина. – М.: Наука, 2004. – 273 с.

5. Дубин, Б. Массовая словесность, национальная культура и формирование литературы как социального института / Б. Дубин // Популярная литература: Опыт культурного мифотворчества в Америке и в России: материалы V Фулбрайтовской гуманит. летней школы / под ред. Т. Д. Венедиктовой. – М.: Изд–во Московского ун–та, 2003. – Ч. 1.: Словесность в поле культуры. – С. 9–16.

 

Внимание!

Внимание! Все материалы, размещенные на сайте, выпущены в печатной форме и защищены законодательством об авторском праве Республики Беларусь. Полнотекстовое использование (перепечатка) материалов сайта допускается только с согласия издателя (ЧУП "Паркус плюс"), цитирование в научных целях допускается без согласия, но при обязательном указании автора статьи и источника цитирования.


Проверить аттестат

На правах рекламы