Главная Публикации «Личность-слово-социум» – 2009 Социум как среда существования личности (Секция 2) ФОРМИРОВАНИЕ ОСНОВНЫХ ПРИНЦИПОВ МУЛЬТИКУЛЬТУРАЛИЗМА В КОМММУНИКАТИВНОМ ПРОСТРАНСТВЕ (ПЕРИОД ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА ЛИТОВСКОГО) (Спирина Елена Александровна )

Спирина Елена Александровна

Белорусский государственный университет культуры и искусств (г. Минск)

ФОРМИРОВАНИЕ ОСНОВНЫХ ПРИНЦИПОВ МУЛЬТИКУЛЬТУРАЛИЗМА В КОМММУНИКАТИВНОМ ПРОСТРАНСТВЕ (ПЕРИОД ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА ЛИТОВСКОГО)

Как полагает ряд исследователей, объединение в единое государство – Великое Княжество Литовское (далее ВКЛ) – было объективно обусловлено интересами всех народов, участвовавших в его создании [11; 2; 6] необходимостью противостоять набегам германцев с запада и татаро–монгольской орды – с востока.

На протяжении всего периода своего существования ВКЛ представляло собой конгломерат различных культурных групп, что поощрялось или, во всяком случае, не преследовалось властью (так, на государственном уровне не запрещалось миграция на территорию ВКЛ представителей иных культурных групп). Важным фактором, способствующим полиэтничности и поликультурности населения ВКЛ, были города, куда приезжало огромное количество представителей разных культур и вероисповеданий. Известно, что в период массовых гонений на религиозной почве, охвативших Европу, территории современной Беларуси стали местом спасения для представителей разных конфессий [10, с. 50]. Экономическое процветание ВКЛ дополнительно побуждало к миграции на его земли тех, кто хотел улучшить свое материальное положение: так, в период княжения Гедымина в ВКЛ селились немцы, в основном те, которые владели ремесленными профессиями (до 50 тыс. немцев). В XVI в. их количество достигло около 200 тыс. [3, с. 132]. От 2 до 10% общего количества городского населения составляли евреи, спасающиеся от этнических преследований [10, с. 50]. С XV в. на белорусских землях появляются цыгане (из Польши, Венгрии, Германии). В целом Ф. Энгельс правомерно утверждал, что ВКЛ «заселено огромным количеством разных рас» [12, с. 158], подразумевая под последним не столько «расово» разнообразный состав, сколько этнокультурную пестроту групп.

Этнокультурная неоднородность ВКЛ проявляется в летописных названиях этого государственного образования: «Великое Княжество Литовское и Русское», «Великое Княжество Литовское, Русское, Жемойтское», «Великое Княжество Литовское, Жмудское и Русское». Этот факт свидетельствует о ставке правящей элиты на взаимодействие народов, входящих в состав ВКЛ: в отличие от универсалистских тенденций Киевской Руси, мы наблюдаем здесь осознанное выделение отдельных княжеств, что является пусть косвенным, но отчетливым свидетельством мультикультуралистических тенденций (уже не спонтанных, а вполне осознанных).

Важно и то, что на протяжении существования ВКЛ власть его центральных органов над периферией имела существенные ограничения (самоуправления и создания местных органов власти, системы налогообложения, юридические нормы, регулирующие торговлю и ремесла, собственной системы судопроизводства и т. д.), на что в свое время обратил внимание С. Щербаков, называя ВКЛ «конгламератом феодальных княжеств и владений, объединенных под властью великого князя» [4, с. 161]. Добавим: мы убеждены, что именно отсутствие тотального контроля центральной власти по отношению к периферии является одним из факторов свободного развития последней и сохранение самобытных традиций их представителей: это верно как для спонтанных мультикультурализмов прошлого, так и для всех типов современного мультикультурализма.

Поскольку у большинства народов на территории ВКЛ не было своей письменности, при князе Альгерде общегосударственным становится старобелорусский язык. Большую роль в этом сыграл и количественный перевес жителей территорий нынешней Беларуси над остальными народностями ВКЛ. Впрочем, необходимость в знании старобелорусского языка литовцами, евреями, татарами, украинцами, цыганами, немцами и т. д., которые проживали на землях ВКЛ, диктовалось не только тем, что он являлся в тот период официально–государственным, но и повсеместным его употреблением представителями культурных групп при бытовых контактах. При этом внутригрупповые коммуникации определялись собственными языками, благодаря чему не происходило языковой ассимиляции групп: напротив, можно говорить о взаимообмене языковыми средствами (что стало, например, причиной проникновения в белорусский язык большого количества слов и выражений из других языков: например, «араты», «гантаваць», «дойлід», «клуня», «куль», «кумпяк», «лайдак», «пастка», «швагер», «шула»). Можно предположить, что наличие единого государственного языка при бытовании локальных языков и диалектов способствовало и объединению всех культурных групп (надлокальный «мы–образ» граждан ВКЛ) и одновременно – сохранению автохтонной языковой среды каждой из них (локальный «мы–образ» представителей нетитульной культурной группы).

Однако свидетельств билингвизма и взаимозаимствований недостаточно для того, чтобы говорить о мультикультуралистических тенденциях (даже в русле спонтанного мультикультурализма). Мы полагаем, что мультикультурализм предполагает взаимоциркуляцию не просто языков культуры (и в том числе, естественных языков), но и текстов культуры – на тот момент главным образом религиозных. Можно свидетельствовать, что и эта мультикультурная тенденция в ВКЛ была реализована (пусть и в ограниченном – в силу неграмотности большинства ее жителей – смысле). Приведем два примера.

Известно, что с конца XIV в. на территории ВКЛ начали селиться татары. В среду татар белорусский язык проник как средство коммуникативных контактов с коренным населением. Хотя между собой татары разговаривали на родном языке [5, с. 83], с середины XVI в. они начали переводить на белорусский язык свои религиозные книги (аль–китабы, макры, тесфиры). Существует также аргументированное мнение, что был переведен и полный текст Корана [1, с. 19]. Вышеизложенное дает основания говорить о существовании у татар ВКЛ не только билингвизма, но и – шире – бикультурализма в языковой и в конфессиональной сферах. Это соответствует нашему представлению о спонтанном мультикультурализме, первоначально включающем языковые и религиозные стратегии, а также практики повседневных межкультурных контактов: например, межэтнические браки (в частности, татар с женщинами–представительницами титульного этноса). Подобная ситуация (за исключением семейно–брачного аспекта) характерна и для евреев на территории Беларуси. Хотя они в большей мере, чем татары, придерживались своих духовных традиций, родного языка, обрядовости и т. д., но именно ими были сделаны самые ранние переводы на белорусский язык церковно–религиозных книг (XV в.) [8, с. 18]. Вкупе эти факторы образовывали значимую, на наш взгляд, черту культуры ВКЛ – коммуникативную толерантность и связанную с ней межкультурную компетентность.

Подытожив вышеизложенное, можно сделать промежуточный вывод о том, что групповой билингвизм, взаимообмен религиозными текстами, а также аспект повседневных контактов (в частности, выражающийся в межэтнических браках) способствовали гармонизации интересов титульной общности и культурных групп.

Постоянное совместное проживание различных культурных групп в составе ВКЛ способствовало не только языковому сближению и религиозной толерантности, но и культурным контактам в широком смысле слова. Отметим, что процессы взаимообогащения преимущественно происходили в добровольной форме. И если в целом история ВКЛ предоставляет множество примеров борьбы за политическую власть между князьями и магнатами (в целях удовлетворения политических, экономических и социальных амбиций), то отношениям групп между собой и их взаимодействиям с титульным населением (как в повседневности, так и в сфере духовной культуры) был присущ мирный характер и низкий порог конфликтности. По этой причине мы – пусть и с определенной степенью условности (в силу устоявшегося характера термина «мультикультурализм») – можем говорить о проявлении спонтанного мультикультурализма в этот период.

Более того, мы убеждены, что мультикультурные установки постепенно начинали вырабатываться и на уровне государства. Мы уже писали о тенденции к поликультурности выразившейся в названии княжества, а значит, явившейся фактом политической культуры ВКЛ. Кроме того, известно, что в Статутах ВКЛ была юридически закреплена веротерпимость и свобода вероисповедания. Так, государственными властями разрешалось создавать религиозные общины и строить церкви, костелы, кирхи, синагоги, мечети. Например, сооруженная на Сморгонщине в деревне Давбучишки мечеть (упоминается в литовской метрике под 1558 г.) относится к одной из самых древних в Европе. Одновременно Статуты ВКЛ способствовали сплочению народов в понимании их принадлежности к единому государству (главным образом, в контексте подчинения всех единому закону, регулирующему их взаимодействия) [13]. Мы полагаем, что это содействовало развитию единого мультикультурного «мы–образа».

Как отмечает А. К. Киркор, на всех уровнях культуры, «не было религиозной борьбы, не было фанатических преследований, и люди жили мирно, дружно, свободно исповедуя свои веры и обряды» [7, с. 148].

Таким образом, в целом ВКЛ представляло собой поликультурное образование на федеративной основе, где изначально делался акцент на отсутствие дискриминации «чужих», т. е. на существование равноправных групп–контактеров. Например, в выборах представителей местного самоуправления участвовали все жители местности вне зависимости от их этнической принадлежности [10]. Единственным условием, при котором возможно было быть полноправным горожанином, находиться под защитой городского самоуправления, пользоваться привилегиями, которые предоставлялись городу, состоять в цехе, а значит, иметь право заниматься ремеслом, вести торговлю на городском рынке, было обладание определенной недвижимостью. Обязательным минимумом являлся собственный дом, или, как тогда говорили, «оселость свою мети» [9]. Таким образом, в том случае, если представитель нетитульной группы оседло жил в том или ином городе или местечке, то автоматически обладал всеми юридическими и экономическими правами.

В качестве вывода из нашего анализа можно констатировать, что в период ВКЛ сложилась достаточно благоприятная ситуация для развития диалогических отношений групп–контактеров в трех основных сферах коммуникационного пространства (религия, язык, культура), причем – пусть и в начальной степени, но на юридической основе. Это сопутствовало гармонизации интересов всех культурных групп и построению модели толерантных межгрупповых интеракций. В этом состоит уникальность ситуации на белорусских землях того периода: когда в целом в Европе разворачивались конфессиональные и этнические конфликты, то в ВКЛ они были частными, мелкими и считались противозаконными. Мы полагаем, что такая мультикультурная практика в рамках полиэтнической и поликонфессиональной общности обусловила дальнейшее формирование специфической белорусской коммуникационной модели по отношению к группам–контактерам.

Мы полагаем, что поликонфессиональность, поликультурность и полилингвизм оказали влияние на формирование у белорусов мультикультурной идентичности, которая предопределила не только формирование толерантности у титульного населения, но и стабильной бесконфликтной ситуации в пестром многообразии культурных групп.

Итак, можно сделать вывод о том, что, с одной стороны, старобелорусский язык служил преодолению культурных барьеров в полилингвистическом пространстве. С другой стороны, родной язык каждой из групп, проживающих на территории ВКЛ, давал возможность сохранения аутентичных группоопределяющих факторов в мультикультурном пространстве ВКЛ. И наконец, широкая взаимоциркуляция текстов (как сакрального содержания, так и текстов повседневных коммуникаций) способствовала созданию межкультурной компетентности как условию развития уже не только стихийно возникшего мультикультурализма, но постепенного формирования более «зрелого» – как стратегии взаимных интересов (лингвистических, культурных, повседневных) культурных групп: ведь только на основе межкультурной компетентности и возможна «взаимность перспектив» (термин А. Шютца), а следовательно, и взаимность интересов различных культурных групп. Чрезвычайно важным представляется и тот факт, о котором мы упоминали в начале статьи, – фиксация поликультурного характера ВКЛ в названии государства и в Статутах ВКЛ. Это значит, что на официальном уровне возникает идея совмещения различных культур в единой социокультурной и социополитической целостности, что в некоторой мере свидетельствует о ростках мультикультурализма в его современном понимании – как политике и – шире – стратегии взаимодополнения интересов разных культурных групп в едином государственном пространстве.

Литература

1. Антонович, А. К. Белорусские тексты, написанные арабским письмом, их графико–орфографическая система / А. К. Антонович. – Вильнюс: М+, 1998. – 287 с.

2. Беларусы: Вытокі і этнічнае развіцце / В. К. Бандарчык [і інш.]; НАН Беларусі, Ін–т мастацтвазнаўства, этнаграфіі і фальклору імя К. Крапівы. – Мн.: Бел. навука, 2001. – 433 с.

3. Вялікае княства Літоўскае: энцыклапедыя: у 2 т. / рэдкал.: Г. П. Пашкоў [і інш.]. – Мінск: БелЭн, 2005. – Т. 1. – 688 с.

4. Гісторыя Беларускай ССР: у 5 т. Т. 1: Першабытна–абшчынны лад на тэрыторыі Беларусі. Эпоха феадалізму / АН БССР, Ін–т гісторыі; рэдкал.: І. М. Ігнаценка (старш.). – Мінск: Навука і тэхніка, 1972. – 632 с. : іл.

5. Дубинский, А. И. Заметки о языке литовских татар / А. И. Дубинский // Вопросы языкознания. – 1972. – № 1. – С. 83–87.

6. Ермаловіч, М. Беларуская дзяржава Вялікае княства Літоўскае / М. Ермалович. – Мінск: Беллітфонд, 2000. – 448 с.

7. Живописная Россия. Отечество наше в его земельном, историческом, племенном, экономическом и бытовом значении; Литовское и Белорусское Полесье: репринт. воспроизв. изд. 1882 года. – Минск: Бел. энцыкл., 1993. – 550 с.

8. Карский, Е. Ф. Белорусы / Е. Ф. Карский. – Вильно, 1904. – Т.2, кн.1. – 210 с.

9. Ковкель, И. И. История Беларуси с древнейших времен до нашего времени / И. И. Ковкель, Э. С. Ярмусик. – Минск: Аверсэв, 2000. – 592 с.

10. Копысский, З. Ю. Экономическое развитие городов Белоруссии в XVI – первой половине XVII вв. / З. Ю. Копысский. – Минск: Наука и техника, 1986. – 192 с.

11. Краўцэвіч, А. Наваградак і ўтварэнне Вялікага княства Літоўскага / А. Краўцэвіч // Наваградскія чытанні / навук. рэд. В. Ф. Кушнер. – Мінск: Бел. выд. тав–ва «Хата», 1996. – Вып. 4. – С. 12–17.

12. Маркс, К. Сочинения. Т. 13: [Январь 1859 – февраль 1860] / К. Маркс, Ф. Энгельс; Ин–т марксизма–ленинизма при ЦК КПСС. – 2–е изд. – М.: Госполитиздат, 1959. – 771 с.

13. Статут Великого княжества Литовского 1529 года / АН БССР. Отд. прав. наук; под. ред. К. И. Яблонскиса. – Минск: Изд–во АН БССР, 1960. – 251 с.

 

Внимание!

Внимание! Все материалы, размещенные на сайте, выпущены в печатной форме и защищены законодательством об авторском праве Республики Беларусь. Полнотекстовое использование (перепечатка) материалов сайта допускается только с согласия издателя (ЧУП "Паркус плюс"), цитирование в научных целях допускается без согласия, но при обязательном указании автора статьи и источника цитирования.


Проверить аттестат

На правах рекламы