Главная Публикации «Личность-слово-социум» – 2009 Социум как среда существования личности (Секция 2) Еврейское местечко в Беларуси (1920–е годы) к вопросу о трансформации традиционных ценностей в переходный период (Русакова Вероника Леонидовна)

Русакова Вероника Леонидовна

Белорусский государственный университет культуры и искусств (г. Минск)

Еврейское местечко в Беларуси (1920–е годы): к вопросу о трансформации традиционных ценностей в переходный период

Предметом данного исследования являются белорусские местечки (штетлы) в первое послереволюционное десятилетие.

Сегодня исследование этой темы имеет практическу актуальнось: Республика Беларусь наладила крепкие, дружественные отношения с Государством Израиль в дипломатической, экономической, научной и других сферах жизни. Одним их наиболее ярких примеров долгосрочных отношений служит заявление об отмене виз между нашими странами с 2010 г.

Для обоснования теоретической актуальности предмета исследования необходимо посмотреть на штетл, как пример диасопорального анклава, как феномена спонтанного мультикультурализма, возникшего в ходе истории.

Еврейское местечко, возникшее в Восточной Европе в XVII – XVIII вв., было как бы торговым посредником между городом и деревней и исполняло роль ремесленного центра для окружавших деревень. Большую часть его населения составляла еврейская община. Реальный критерий размера местечка не определен, оно могло иметь меньше 1000 жителей и более 20000 (Klier J. «What exactly was a shtetl?»).

Местечко отличали особый образ жизни, культура, традиции, которые создавала община, жившая по законам Галахи (Закона). В некоторых местечках (например, Воложин, Мир) находились известные иешивы (высшие религиозные структуры иудаизма).

Однако элементы культуры окружающих народов все же проникали в еврейский мир, что особенно заметно в еврейском фольклоре (поговорки и песни полны белорусизмов).

Февральская и Октябрьская революции 1917 года, военный коммунизм борьба со старым миром существенно изменили не только экономику, но и уклад жизни местечка. Местечко и его жители испытали на себе все эксперименты и повороты политики, индустриализацию и коллективизацию, сталинскую национальную политику.

Советская власть создала новую идеологию, объявлявшую о построении нового общества и вместе с ним новой культуры социализма. И по отношению к этим переменам, по восприятию новой культуры, еврейское население местечек условно можно разделить на несколько групп.

Весьма значительная часть восторженно приветствовала Октябрьскую революцию и возлагала большие надежды на скорейшее осуществление лозунгов большевиков. Среди таких людей было немало еврейских интеллектуалов, молодых ивритских писателей, поэтов, публицистов. Им казалось, что идеи Октября близки и созвучны идеалам Библии, что в программных документах многое позаимствовано из пламенных речей пророков.

Также общеизвестно, что ни одно серьезное движение за социальную справедливость и национальное освобождение не обходится без участия евреев. Так случилось и в этот раз. Правда, не все мероприятия советской власти принимались такими активистами безоговорочно, некоторые вызывали недоумение и даже резкую критику с их стороны. Но революционно настроенная молодежь многое склонна была простить, принимая во внимание сложность и новизну решаемых задач, неопытность новых правителей.

В местечки пришла и новая еврейская культура. В клубах и Домах Соцкультуры проходили литературные вечера, где читались произведения Ш. Алейхема, И. Харика, П. Маркиша, Д. Бергельсона, вечера, посвященные юбилеям писателей. Театры и драмкружки ставят пьесы еврейских писателей. Однако, в этих культурных программах был определенный набор произведений, показывавший тяжелую жизнь евреев при царе и их превращение в счастливых строителей социализма.

Возможно, что сам факт существования этой отдельной культуры, как и еврейской школы, приезда именно еврейских писателей и театров объединяло еврейское население местечек, давало им осознание своего отличия от других.

Но такие события были не очень часты, к тому же это была коллективная культура, в сложившихся условиях просто невозможно было не участвовать в ней, тем более что такие вечера часто приурочивались к датам политических событий и разъяснительных кампаний.

Еще одним проявлением новой культуры стали библиотеки и избы–читальни, часто существовавшие при клубах и Домах Соцкультуры. Подборка литературы в них естественно соответствовала линии партии на тот момент. Здесь были книги русских писателей – М. Горького, Н. Островского, газеты и журналы. В них были также и книги еврейских классиков, и советских еврейских писателей.

Однако книг на идиш было мало, об этом есть множество сообщений прессы, как, например, о том, что в Житковичах, Наровле, Паричах и других местечках в библиотеках по 3000 книг, но очень мало книг на идиш, не покупаются новые, они не популяризируются среди читателей и библиотекари, иногда не знающие идиш, не придают им значения. За этими сообщениями очевидно скрытое признание того, что у библиотечных книг на идиш нет своего читателя, евреи местечек либо не читали книг, либо читали их на русском языке.

Советская еврейская культура, может и дававшая евреям чувство обособленности, была направлена на воспитание нового еврея, члена советского общества, и воспитывала его в духе тогдашней идеологии интернационализма.

Новая культура бросала вызов и традиционной еврейской музыке – мелодиям синагог и идишистскому фольклору. Были созданы еврейские ансамбли. Они устраивали вечера вокальной классики на идиш с произведениями на музыку советских еврейских композиторов. Певцы, как, например, Сара Фибих, дававшие концерты в местечках, знакомили слушателей с народными песнями, родившимися в местечках бывшей черты оседлости, а также с новой еврейской массовой песней на стихи еврейских пролетарских поэтов. Пресса писала, что надо бороться со старой песней и мелодией, имевшими националистическо–клерикальную окраску, укоренившуюся в классовых врагах, и петь нашу советскую песню, проникнутую духом интернационализма и большевистской дисциплины.

Новая культура приходила в местечко сверху, с содержанием, соответствовавшим сталинской идеологии.

То же можно сказать о советской культуре на идиш, в которой даже взятое из старой культуры обрабатывалось, и должно было служить воспитательным целям, показывая контраст новой жизни и прежней.

Местечко уже не было создателем культурных ценностей, но лишь потребителем. Молодежь, особенно пионеры и комсомольцы, и часть взрослых стали активными потребителями культуры, но, как правило, они предпочитали культуру не на идиш, пели советские песни на русском. Новая еврейская песня не стала массовой, это следует как из отношения евреев к идишу и новой культуре на нем, так и судя по попыткам популяризировать ее. То, что пресса пишет о необходимости борьбы со старой песней, говорит о том, что она, несомненно, жила, по крайней мере, в семье.

Новой культуре и песням отводилась особая роль в коллективной жизни. Новые песни звучали на мероприятиях в честь новых советских праздников, юбилеев – это демонстрации, митинги с оркестром и знаменами, торжественные заседания, посвященные Международному Дню молодежи,7 Ноября,1 Мая, военному призыву и проводам, солидарности с испанским народом и пр. Эта коллективная политическая культура стала массовой, да и не могла не быть в тоталитарном государстве с культом личности Сталина.

Новые ритуалы и праздники, вера в светлое будущее и Сталина привлекали многих, даже евреев, не порывавших с традициями в семье и пытавшихся совмещать их с ними. Однако среди евреев местечка, на предпраздничных собраниях комсомола, в кустарных артелях главные советские праздники 1 Мая и 7 Ноября как бы противопоставлялись главным еврейским праздникам РошХашана и Песах, которые предшествовали им. «Трудящиеся выносили решение», что их праздники не те, что у темных клерикалов, а пролетарские, и они будут готовиться к ним. Это опять говорит о жизни традиций, всегда напоминавших о себе.

Спорт и культ физического развития было явлением, разительно отличавшим новое местечко от духовного мира старого. Теперь это пришло с новой идеологией и поскольку спортом занималась в основном молодежь, и так больше воспринимавшая все новое, то и молодые евреи, как правило, не отставали от своих сверстников.

Новым стало для евреев и проводы сыновей в Красную Армию, теперь ставшее радостным событием для них, как и для неевреев, когда у всех воспитывался героический образ бойца–защитника советской Родины.

Еврейская община веками охраняла порядок и дисциплину среди своих членов, живших по Галахе и подчинявшихся решениям общины. Теперь эту роль взяло на себя государство, создав свои законы и охраняя свой порядок.

С начала 20–х годов в Беларуси стали закрывать хедеры, иешивы, синагоги. Уже в сентябре 1918 года Государственный комитет по просвещению издал приказ, запрещающий занятия в хедерах. В апреле 1921 года этот приказ был подтвержден Народным комиссариатом просвещения. В сентябре 1921 года Народным комиссариатом просвещения был издан специальный приказ, запрещающий деятельность хедеров и иешив (газета «Дер векер» («Будильник») от 7 сентября 1921 г.). В конце 1921 года проводились суды над учителями хедеров в Полоцке, Мозыре и других местах Беларуси. 26 мая 1922 года был издан указ белорусского правительства о закрытии хедеров. Газеты «Дер векер», затем «Октябрь» осуждали учителей хедеров.

Но была и еще одна группа людей, не менее многочисленная, которая не собиралась менять свой жизненный уклад, даже если внешне ее представители выглядели законопослушными гражданами. В еврейских общинах они тайно собирали деньги для оказания помощи учителям хедеров и иешив, действовавших подпольно и продолжавших учить детей вопреки категорическим запретам властей. Самые большие иешивы в стране остались в Белоруссии. В Минске до 1937 г. действовали две иешивы на 115 слушателей, еще две работали в Витебске, учебные группы существовали в Бобруйске, Гомеле, Могилеве, Полоцке, Слуцке и других местах. Даже малоимущие евреи оказывали им материальную и моральную поддержку. В ряде синагог в 20–е годы кибуцы и порушим в индивидуальном порядке изучали поднятые в Торе и Талмуде проблемы нравственности. Они получали небольшие средства, собираемые для них людьми, преданными Торе.

Несмотря на то, что большая часть молодежи окунулась в советскую действительность, подалась в города, так как им открылся путь к образованию, но молодые люди, которые остались в местечках, сохранив многие традиции. Каковы же были причины такого резкого разделения молодежи? Ведь дело в том, что разделение обуславливалось не только различиями в подходах к проблеме разрушения еврейского местечка, его обычаев, традиций, устоявшегося уклада жизни и в различных подходах к другим актуальным темам. Но также большую роль сыграли личное отношение к государственным структурам, нежелание идти на конфликт с властями.

Общая политика национального нигилизма советского режима оказалась наиболее пагубной для евреев.

Тем не менее, иудаизм продолжал существовать, оставались нелегальные хедеры, и даже евреи–комсомольцы отдавали туда своих детей. А также во многих местах продолжали тайно проводить детям обрезание. Но семей, где знали еврейскую культуру, а также религиозных семей, соблюдавших еврейские традиции, при советской власти становилось все меньше.

К концу 20–х гг. еврейское местечко потеряло свои традиционные социально–экономические и культурные функции.

Литература

1. Еврейское местечко в революции: очерки / под ред. В. Г. Тана–Богораза. – М. –Л., 1926.

2. Кантор, Я. Национальное строительство среди евреев в СССР / Я. Кантор. – М., 1934.

3. Кульбак, М. Зелменяне / М. Кульбак. – М., 1960.

4. Меламуд, Х. Хащеватские рассказы / Х. Меламуд. – Киев, 1984.

5. Романовский, Д. Советские евреи под нацистской оккупацией (на материалах Северо–Восточной Белоруссии и Северной России) / Д. Романовксий // Ковчег: альманах еврейской культуры. – М. –Иерусалим, 1990.

6. Фишман, Д. Религиозные лидеры советского еврейства (1917–1934) / Д. Фишман // Исторические судьбы евреев в России и СССР: начало диалога: сб. статей. – М., 1992.

7. Baron, S. The Russian Jew under Tsars and Soviets / S. Baron. – New York, 1987.

8. Distribution of the Jewish Population of the USSR in 1939. – Jerusalem, 1993.

9. Gitelman, Z. A Century of Ambivalence: the Jews of Russia and the Soviet Union,1881 to the present / Z. Gitelman. – New York, 1988.

10. Gitelman, Z. Jewish Nationality and Soviet Politics / Z. Gitelman. – Princenton, 1972.

11. Kagedan, A. Soviet Zion: the Quest for a Russian Jewish Homeland / A. Kagedan. – Scranton, 1994.

12. Levin, N. The Jews in the Soviet Union since 1917 / N. Levin. – New York, 1990. – V. 1.

13. Pinkus B. Jews of the Soviet Union. The History of a National Minority. Cambrige University, 1988

14. Rothenberg J. Jewish religion in the Soviet Union // The Jews in Soviet Russia since 1917. London, 1972

 

Внимание!

Внимание! Все материалы, размещенные на сайте, выпущены в печатной форме и защищены законодательством об авторском праве Республики Беларусь. Полнотекстовое использование (перепечатка) материалов сайта допускается только с согласия издателя (ЧУП "Паркус плюс"), цитирование в научных целях допускается без согласия, но при обязательном указании автора статьи и источника цитирования.


Проверить аттестат

На правах рекламы