Шостак Г. В.

Брестский государственный университет им. А. С. Пушкина

МНОГООБРАЗИЕ ТЕМАТИКИ РОК–ЖАНРА

Ни для кого не секрет, что музыкальные ориентации подавляющего большинства подростков лежат в сфере поп–музыки, в частности, развлекательных направлений рока, восприятие которых не требует интеллектуальных усилий. К числу таковых относятся облегченные стилевые разновидности рок–музыки, такие как брит–поп, панк–рок, хардкор, грандж, некоторые образцы хэви–метал, поп–рок и направление, с подачи лидера группы «Мумий тролль» Ильи Лагутенко обозначенное как «рокопопс». При этом композиционно сложные стилевые направления — арт–рок и джаз–рок (фьюжн), рок–оперы, а также произведения, несущие определенную смысловую нагрузку, либо оставляют юных реципиентов равнодушными, либо вызывают отторжение.

В последние десятилетия в музыкально–педагогической литературе предпринимались неоднократные попытки раскрытия воспитательного потенциала массовых музыкальных жанров, в том числе и рока (В. И. Березан, Б. А. Брылин, Т. С. Гажевская, В. И. Дряпика, Л. М. Исьянова, З. К. Кальниченко, И. Я. Климук, Н. А. Кутовая и др.). В них актуализировалось вовлечение в учебный процесс произведений, обладающих высокими художественными достоинствами. При этом содержание предпочитаемых подростками образцов массовой музыки, которое с этической точки зрения может выглядеть сомнительным, в большинстве случаев оставалось за скобками исследований, в лучшем случае — затрагивалось вскользь. В подростковом возрасте восприятие искусства зачастую отличается непосредственностью, внеконтекстностью, диффузностью. В силу перечисленных выше особенностей подросткового восприятия, а также смысловой многоплановости некоторые рок–произведения могут быть неправильно поняты подростками.

У потребителей рок–культуры нередко складывается определенный поведенческий стереотип. Создается противоречивый имидж «рок–н–ролльного человека»: с одной стороны, рок–фанаты стремятся к интеллектуальному совершенствованию — чтению философской и религиозной литературы, овладению навыками игры на музыкальных инструментах и т. п. С другой — у них зачастую формируется гипертрофированная потребность в неограниченной свободе, что нередко приводит к проявлениям девиантного поведения, которое может выражаться в пьянстве, наркомании, моральной и половой распущенности, непризнании авторитетов, конфронтации с окружающими.

В этой связи возникает необходимость в системе педагогических средств управления музыкальным развитием старших школьников. Однако реализовать ее сегодня может педагог, сам ориентирующийся не только в жанрово–стилевых разновидностях массовой музыкальной культуры, но и в многообразии тематики ее направлений, в том числе и рок–музыки. Объем статьи не позволяет подробно остановиться на всех ее направлениях. Поэтому коснемся лишь наиболее распространенных.

Рок–культура в силу своей амбивалентности в гораздо большей степени, чем традиционная эстрада, джаз и авторская песня, уязвима для критики. Эстонский социолог Н. П. Мейнерт, рассматривающий рок–музыку как социальное явление и элемент образа жизни молодежи, отмечал ее дифференцированность и поразительную эклектичность взаимоисключающих позиций, оценок, идей и целей — от радикального анархизма до компромиссного приспособленчества. «Прогрессивное и реакционное соседствуют здесь рядом, поражая порой юношеской наивностью. Все позиции реализуются в конкретные (частные) теоретические направления, объединяет которые… само наличие позиций и активное отношение к жизни, стремление передать жизнь на свой лад…, а не принимать как нечто изначально данное» [5, с. 40]. Рок–культуре вменяли в вину — часто вполне обоснованно — заигрывание с темными силами, нигилизм, цинизм, культивирование моральной вседозволенности, свободы от общепринятых поведенческих норм и установок.

Ведущее место в рок–музыке занимает социальная тематика. Украинский педагог Б. А. Брылин условно подразделил песни социальной направленности на «социально активные» и «социально пассивные» [1, с. 153—156]. К первым ученый относил песни политического протеста и гражданственно–патриотического звучания, ко вторым — произведения, которым присущи настроения смятения, беззащитности, уныния, одиночества, отчужденности.

Вряд ли можно согласиться с подобной классификацией. В СССР рок–жанр развивался как культура политического протеста. Лучшие группы страны — «Алиса», «ДДТ», «Кино», «Машина времени», «Разные люди» и мн. др. — всегда отличались ярко выраженным отношением к окружающей действительности. Правильнее было бы дифференцировать рок–композиции не по степени социальной активности, а по их характеру и содержанию: антивоенные, антирасистские, антифашистские, социально–обличительные, отражающие конфликт отцов и детей и т. п.

Также немаловажное значение имеет направленность социально–политической активности. Российский литературовед С. С. Жогов, анализируя творчество культовой группы «Гражданская Оборона», выделяет политические принципы, характерные практически для всех рок–групп омского андеграунда: «Стремление своей деятельностью подорвать общественный баланс. Легкое усваивание всех радикальных доктрин — от анархизма до фашизма. Целевая установка на Революцию, которая есть «Реальность с большой буквы». Резкое неприятие данной реальности во всех ее формах» [4, с. 192–193].

Некоторые рок–группы целенаправленно работают на определенную аудиторию. Например, московские «Коловрат» и «Штурм», киевские «Skinhate» и «Сокира Перуна» ориентируются в своем творчестве на неонацистов–скинхедов, а московская группа «Purgen», петербургская «Долби Систему» или гродненская «Deviation» — на анархистов. Следует отметить, что политическая ориентация может отражаться в самих названиях рок–групп: так, название минской группы «Hate to state», исповедующей идеологию анархизма, переводится с английского как «ненависть к государству».

Протест может выражаться и в игровой форме — например, в театрализованных представлениях сатирического и пародийного характера. В этой связи украинский литературовед Н. В. Бубырь выделяет функцию рок–культуры как «резервуара» для социально деструктивных сил и средства их трансформации в игровое и смеховое начала [2, с. 202]. Автор подчеркивает обусловленность названий рок–групп «Скоморохи», «Маскарад», «Объект насмешек», «Король и шут» глубокой преемственностью жанра с традициями народно–карнавальной и смеховой культуры [2, с. 196].

Некоторые рок–группы (московская «Красная плесень», воронежско–московская «Сектор Газа», виднинская «ХЗ», белоозерская «Бардак–House» и др.) проявляли повышенный интерес к «материально–телесному началу жизни» (М. М. Бахтин). Отсюда — сальность, скабрезность, смакование так называемой «раблезианской» («фекально–генитальной») тематики, физиологический натурализм.

С середины 1980–х гг. широкое распространение получила суицидальная тематика, нашедшая наиболее концентрированное выражение в творчестве лидера «Гражданской Обороны» Егора (Игоря) Летова (1964–2008), автора и исполнительницы собственных песен из Новосибирска Яны Дягилевой, более известной как Янка (1966–1991), а также множества их подражателей и последователей. Отталкиваясь от тезисов М. Хайдеггера о жизни как «бытии–к–смерти», Ж. –П. Сартра о заброшенности индивида в чуждый мир «неподлинного» существования и А. Камю об абсурдности человеческой жизни, они актуализируют мотив смерти через самоубийство. Поэтому Н. В. Бубырь трактует девиз «Умереть молодым!» в контексте рок–культуры не как эстетическую установку, а как руководство к действию [3, с. 78]. Автор определяет «экзистенциальность» рока как тематику и проблематику кризисных, предельных ситуаций и состояний: «…рокеры обращаются к теме войны из–за необходимости показать человека в крайних, пограничных ситуациях, между жизнью и смертью…» [3, с. 80]. Этим, по мнению исследователя, объясняются названия групп «Арсенал», «Инструкция по выживанию», «Гражданская Оборона», «Ночные снайперы»…

Для отечественного рока также характерна тема эскапизма, ухода от окружающей действительности с помощью алкоголя или наркотических средств. Происхождение названий рок–групп «Аквариум», «Джунгли», «Зоопарк», «Пикник», «Телевизор» Н. В. Бубырь объясняет актуализацией в их творчестве тех или иных форм отстранения от реальности [3, с. 80–81].

Важнейшими составляющими миропонимания многих рок–музыкантов становятся элементы языческой, христианской и буддийской картин мира. Украинский литературовед Н. В. Ройтберг в этой связи отмечает: «…русский рок во многом отражает в тематике и проблематике своих произведений противостояние языческого и христианского начал, сложный путь человека к вере или ужас Богооставленности» [6, с. 81]. На полуязыческой–полухристианской антиномии «жизнь — смерть» построены многие песни Александра Башлачева, Константина Кинчева, Юрия Шевчука; в их поэзию органично входят фольклоризованные образы «народного православия». Многие авторы отражают свое отношение к Богу скорее на философском, чем на религиозном уровне.

Символика стиля heavy metal заимствуется из христианского учения с его противопоставлением божественного начала, воплощенного в священнических атрибутах (ряса, крест, вериги) и дьявольского (молот, шестиконечная звезда, перевернутый крест и др.). В текстах таких групп, как московская «Коррозия металла», мирнинская «Трупный яд», харьковская «Nokturnal mortum», минская «Exhumator» эстетизируются жестокость, насилие, смерть; авторы «хэви–металлических» композиций нередко заигрывают с потусторонними силами.

В последние годы все бульшую популярность в подростковой среде приобретают брит–поп, поп–рок и так называемый «рокопопс», наиболее ярко и непосредственно воплощающие любовную тематику. Произведения, выдержанные в перечисленных стилях, отличаются, как правило, легкой запоминаемостью мелодий, эффектными аранжировками и содержательной бесконфликтностью.

Музыковед Н. Тихонов отметил далеко не безобидную тенденцию сближения поп–и рок–музыки на основе новейших технических достижений: «Рок и попсэ некоторые музыканты и продюсеры старались приблизить друг к другу, чтобы привлечь людей самых разных вкусов и убеждений, и электроника стала главным средством в достижении этой цели» [7, с. 72]. Современная электроника позволяет достигать высокого качества записи в домашних условиях и при этом обходиться без аккомпанирующей группы. Нередко ей на помощь приходят средства визуализации. В качестве наглядного примера проявления указанной тенденции Н. Тихонов приводит Земфиру, которая сегодня является № 1 в российском «рокопопсе». По наблюдению автора, «клип [на ее песню «Трафик» («Прогулка»). — Г. Ш.] выдержан на грани с порнографией (призадумайтесь, учителя и родители, чьи чада воспринимают Земфиру как своего идола) » [7, с. 72].

Адекватное восприятие художественных произведений и их обоснованная эстетическая оценка невозможны без глубоких знаний в области соответствующих жанров и видов искусства, условий и особенностей их бытования и функционирования в обществе. Важнейшая роль в формировании знаний о многообразии художественной культуры в процессе подготовки современного учителя музыки и предметов эстетического цикла принадлежит не только историко–теоретическим дисциплинам и методике преподавания музыки, но и философии, культурологии, эстетике. Однако в условиях сокращения учебных часов даже общее рассмотрение наиболее распространенных явлений массовой музыкальной культуры в рамках перечисленных дисциплин не представляется возможным. Решению этой задачи призван способствовать разрабатываемый нами спецкурс «Массовые музыкальные жанры XX века».

Литература

1. Брылин, Б. А. Педагогические основы музыкально–творческого развития учащихся старших классов в современных формах досуга. Дис.… д–ра пед. наук: 13.00.01 / Б. А. Брылин. — Винница: Винницкий государственный педагогический институт, 1997. — 450 с.

2. Бубырь, Н. В. Маски русского рока: шут, скоморох, юродивый / Н. В. Бубырь // Литературоведческий сборник. — Донецк: Донецкий национальный университет, 2005. — Вып. 23—24. — С. 196—206.

3. Бубырь, Н. В. Слово и поступок: к поэтике русского рока / Н. В. Бубырь // Литературоведческий сборник. — Донецк: Донецкий национальный университет, 2006. — Вып. 26—27. — С. 77—85.

4. Жогов, С. С. Концептуализм в русском роке («Гражданская оборона» Егора Летова и Московская концептуальная школа) / С. С. Жогов // Русская рок–поэзия: текст и контекст: сб. науч. трудов — Тверь: Тверской государственный университет, 2001. — Вып. 5. — С. 190—201.

5. Мейнерт, Н. П. Рок–музыка в роли одного из индикаторов образа жизни молодежи / Н. Т. Мейнерт // Опыт изучения тележурналистики и общественного мнения: сб. ст. — Таллинн: Периодика, 1987. — С. 27—98.

6. Ройтберг, Н. В. Диалогическая природа рок–произведения. Дис.… канд. филол. наук: 10.01.06 / Н. В. Ройтберг. — Донецк: Донецкий национальный университет, 2007. — 215 с.

7. Тихонов, Н. Электронные девочки и рокопопс: кто кого? / Н. Тихонов // Музыка в школе. — 2005. — № 4. — С. 71—73.

 

Внимание!

Внимание! Все материалы, размещенные на сайте, выпущены в печатной форме и защищены законодательством об авторском праве Республики Беларусь. Полнотекстовое использование (перепечатка) материалов сайта допускается только с согласия издателя (ЧУП "Паркус плюс"), цитирование в научных целях допускается без согласия, но при обязательном указании автора статьи и источника цитирования.


Проверить аттестат

На правах рекламы

http://nobbycon.ru/ брюки женские от производителя оптом новосибирск.