Главная Публикации «Личность-слово-социум» – 2008 Проблемы вербального и невербального общ. (Сек. 5) Взаимодействие этнокультурных интересов культурных групп в мультикультурном пространстве (на примере языка) (Спирина Е. А.)

Спирина Е. А.

Белорусский государственный университет культуры и искусств (г. Минск)

Взаимодействие этнокультурных интересов культурных групп в мультикультурном пространстве (на примере языка)

Применение категории «интерес» в современной гуманитарной науке чрезвычайно широко, что является следствием широты проявления данного феномена в различных сферах человеческой жизни. Понятие «интерес» используется исследователями в сферах культуры, педагогики, психологии, социологии, политологии, философии и т. д. В свете разности подходов понятие «интерес» имеет множество интерпретаций. Приведем несколько наиболее распространенных.

С. Л. Рубинштейн выделял в качестве основной характеристики интереса интенциональность: «интерес всегда направлен на тот или иной предмет. Интерес необходимо является интересом к тому или иному объекту, к чему–нибудь или к кому–нибудь: вовсе беспредметных интересов не существует» [7, с. 630]. С этим мнением согласуется точка зрения А. Г. Здравомыслова и В. Г. Нестерова, полагающих, что интерес — это «явление общественное, представляющее собой единство объективного и субъективного, поскольку, с одной стороны, он имеет материальные основы (объективно существующие потребности личности, группы, класса, общества в целом), а с другой — всегда так или иначе, <…> отражается в сознании и оформляется в нем в виде определенных целей» [2, с. 6 —7]. Таким образом, можно сделать вывод, что интерес нацелен на преобразование предметов действительности, на приближение их к потребностям социального субъекта, на овладение условиями существования. Благодаря этой функции интерес представляет собой важнейший элемент мотивационного механизма поведения.

Важную роль в процессе формирования интереса играет положение социальных субъектов (в нашем случае культурных групп) в обществе, обусловленное характером существующих их статусов и диспозиций в отношении титульной культуры, в частности занимаемых ими экономических ниш, уровня жизни, обеспечения социокультурной сферы, политических позиций и других факторов, например, темпорально–территориального, демографического и т. д. Таким образом, одна из основных причин формирования интереса — это положение, занимаемое группой, отрефлексированное в групповом сознании.

К сожалению, исследователи, специализирующиеся на интересах (В. Иноземцев, П. А. Канапухин, Ч. С. Пирс, Ю. И. Хаустов и др.) не предлагают подробной их классификации [4], [5], [3]. Поэтому мы выделяем те группы интересов, которые наиболее часто встречаются у исследователей: религиозные, экономические и этнокультурные.

В рамках нашей темы мы считаем необходимым рассмотреть этнокультурные интересы. Однако, поскольку объем работы не позволяет проанализировать все составляющие этой категории интереса, мы более подробно остановимся на языке как важнейшем культурном маркере. Язык является одним из основных элементов культурной самобытности группы. Ограничение возможности людей пользоваться родным языком — в сочетании с неполным владением доминирующим, или официальным национальным языком — может отстранить людей от образования, политической жизни и доступа к правосудию. Поэтому все культурные группы стремятся к изучению титульного языка. К тому же многие страны (Швеция, Канада, Австралия и др.) всячески этому благоприятствуют, развивая и поддерживая на государственном уровне педагогические практики, облегчающие изучение гражданского языка как второго и детьми, и взрослыми. В Австралии, например, существует «Служба телефонного перевода», которая целиком финансируется федеральным правительством. Ее основная задача заключается в оказании помощи в переводе с английского на язык той или иной культурной группы и наоборот [1, с. 46]. Это сопутствует консолидации этих групп с титульной для создания общих проектов для реализации языковых интересов. В Австрии закон о школах провинции, где проживают хорваты, словенцы, венгры, предусматривает, что язык этих групп является языком обучения, если не менее 70 % населения обслуживается школой, составляющего представителей культурных групп. Если же последние составляют от 30 до 70 % населения, то в качестве языков обучения должны использоваться два языка. При численности менее 30 % преподавание ведется на титульном языке, но предоставляется возможность изучения родного языка [6, с. 3—5]. Но языки культурных групп поддерживаются не столько ради сохранения культурных традиций культурных групп, сколько для их коммуникативного вовлечения в общественную жизнь страны. Именно поэтому многие теле– и радиопрограммы транслируются как на титульном, так и на языках культурных групп. Такая языковая политика способствует гармонизации интересов культурной и титульной групп, а значит и бесконфликтному сосуществованию на единой территории. С одной стороны наблюдается отказ от языковой унификации, которая предполагает протекционизм титульного языка а, с другой стороны, от политики изоляционизма, которая, предоставляя возможность изучать родной язык, заботится о титульном.

Однако при определенных обстоятельствах язык может приобрести гипертрофированное значение, превратиться в групповой символ, в средство групповой дифференциации культурной группы от титульной, что в свою очередь способствует реализации изоляционной стратегии. Это проявляется в желании группы получить государственный статус своего языка, что очень редко согласуется с интересами титульного населения (например, арабы во Франции или цыгане в Германии). Таким образом, «мягкие» языковые стратегии, сопутствующие распространению государственного языка и в то же время сохранению языка культурной группы, создают равноправную межкультурную коммуникацию, и как следствие бесконфликтное взаимодействие культурных групп и титульной общности.

В целом предложенная группа интересов выявляет целый спектр пересечений интересов культурных групп с титульной группой. Например, сохранение и распространение родного языка, получение правовой защиты и гарантий, изучение языка принимающей стороны. Однако зачастую интересы групп вовсе не имеют точек пересечения (желание некоторых культурных групп получить государственный статус собственного языка, принципиальный отказ от государственного языка принимающей страны и т. д.). Такое расхождение обусловлено следующими факторами. Во–первых, ожиданиями культурных групп в связи со сменой жительства и их подтверждением или не подтверждением в действительности. Кроме того, у каждой из культурных групп могут быть разные идеологические и языково–культурные ориентации (в диапазоне от готовности к ассимиляции до стремления к полной социокультурной изоляции). Во–вторых, политикой, проводимой принимающим государством в отношении к инородным группам (ассимиляция, сегрегация, мультикультурализм), а, следовательно, и статуса, предоставляемого этим государством культурным группам. Благодаря этим двум основным факторам культурные группы становятся изолятами, соглашателями или контактерами.

Поэтому содержательная сторона межгрупповых отношений часто проявляется в «столкновении интересов» (термин, предложенный С. Хантингтоном) титульных и культурных групп. Крайнего варианта трактовки «столкновения интересов» в свое время придерживался еще Дж. Ст. Милль, полагавший, что «среди людей, между которыми нет чувства приязни, особенно если они читают и говорят на разных языках, не может возникнуть согласованных интересов, необходимых для продуктивных взаимодействий» [8, p. 233]. Несмотря на то, что мы не разделяем этой фаталистической точки зрения, в определенных аспектах Милль был прав. Например, до 78% китайцев–иммигрантов в США (группы–изоляты) не знают государственного языка и не желают его изучать, но в тоже время до 91% русских–иммигрантов (группы–соглашатели) не знают языка, но стремятся как можно быстрее его изучить [9, p. 2]. В связи с этим высказывание Милля можно отнести не ко всем группам, а только к изолятам, установки которых изначально принимают форму отчуждения от титульного населения. Следовательно, наличие тех или иных установок (культурная исключенность либо включенность в образ жизни титульного населения) влияет на формирование определенных типов групповых интересов, и формы их реализации являются основой в формировании межгрупповых взаимодействий в мультикультурном пространстве.

Подытожив вышеизложенное, необходимо подчеркнуть, что этнокультурный интерес не является простой суммой иерархически соотносящихся компонентов, а представляет собой их сложно организованную целостность (систему). Главным фактором, определяющим различия этого типа интересов и их специфику, являются ценностные установки конкретной культурной группы, формируемые картиной мира. В свою очередь интересы, «профильтрованные» через ценностные установки группы предопределяют действия культурных групп в отношении титульного населения, а значит, формируют межгрупповые интеракции. Кроме этого следует особо подчеркнуть, что расхождение или, наоборот, схождение интересов культурных групп и титульной общности во многом обусловлено миграционной политикой, проводимой принимающим государством (ассимиляция, сегрегация, мультикультурализм). Таким образом, от выбора конкретным государством той или иной модели миграционной политики всецело будет зависеть характер межгрупповых интеракций (конфликт или сотрудничество).

На смену традиционным опциям взаимодействия титульной общности и культурных групп в последней трети XX века пришла стратегия мультикультурализма. Мультикультурализм как политическая программа ориентируется на интеграцию культурных групп, с учетом их культурных особенностей и делает акцент на использование множества гибких адаптационных языковых стратегий. Таким образом, мультикультурализм предполагает взаимодействие культур, основанное не на субординации, а на координации.

На наш взгляд, лишь благодаря стратегиям мультикультурализма возможна разработка норм взаимодействия, которые позволят сформировать такие ценностные ориентации и схемы поведения, которые помогали бы представителям различных культур понимать друг друга и толерантно сосуществовать в едином планетарном пространстве. Но не только понимать — еще и обогащать друг друга именно благодаря собственному несходству. Во многом это связано с тем, что мультикультурализм ставит акцент на гетерогенной основе глобализации, которая реализуется в идее глокализации (термин Р. Робертсона), аккумулирующей и синтезирующей современные тенденции глобализации и локализации. Глокализация — присутствие локального в глобальном или инкорпорирование элементов одной культурной системы в пространство другой по принципу коллажной сборки. При этом мультикультурализм основывается на гармонизации языковых интересов всех культурных групп (группы–контактеры) и их равноправном взаимодействии.

В целом мультикультурализм как политическая программа по гармонизации этнокультурных интересов основывается на принципе культурной толерантности, который способствует не только выработке терпимости и уважению к другой культуре (что предполагает снятие межгрупповой напряженности), но и познанию и заимствованию всего ценного и полезного для каждой группы. Иными словами мультикультурализм делает акцент на выработку конструктивного диалога между различными культурами.

Литература

1. Елисеева, Г. В. Сохранение национальных традиций в малых группах в иноэтнической среде обитания (объективные факторы реализации традиций) / Г. В. Елисеева // История мировой культуры: традиции, инновации, контакты. — М.: ОГИ, 1990. — 461 с.

2. Здравомыслов, А. Г. Проблема интереса в социологической теории/ А. Г. Здравомыслов. — М.: Наука, 1964. — 312 с.

3. Иноземцев В. Глобализация и неравенство: что — причина, что — следствие?/ В. Иноземцев // Россия в глобальной политике. — 2003. — №1. — С. 24—28.

4. Канапухин, П. А. Система экономических интересов и их роль в мотивационном механизме/ П. А. Канапухин, Ю. И. Хаустов // Вестник ВГУ, серия экономика и управление, Воронеж. — 2004. — №2. —С. 11—24.

5. Пирс, Ч. С. Избранные философские произведения / Ч. С. Пирс. — М.: Чоро, 2002. — 489 с.

6. Помогайбо, Р. И. Языковая ситуация в мире (По материалам зарубежной печати) / Р. И. Помогайбо// Неродные языки в учебных заведениях. Материалы науч. конф. кафедр. иностранных и русского языков. — Воронеж, Воронежский гос. архит. –строительная академия, 1998. — Вып. 3. — С. 3—5.

7. Рубинштейн, С. Л. Бытие и сознание/ С. Л. Рубинштейн. — М.: Наука, 1957. — 712 с., С. 630

8. Mill, J. St. Considerations on Representative Government in Acton, H. (ed.) Utilitarianism, Liberty, Representative Government / J. St. Mill. — London: Dent, 1992. — Р. 233

9. Tapasko, J. «New Ways to Get a Job in California»/ J. Tapasko// International Herald Tribune. — 1999. — January 18. — Р. 2

 

Внимание!

Внимание! Все материалы, размещенные на сайте, выпущены в печатной форме и защищены законодательством об авторском праве Республики Беларусь. Полнотекстовое использование (перепечатка) материалов сайта допускается только с согласия издателя (ЧУП "Паркус плюс"), цитирование в научных целях допускается без согласия, но при обязательном указании автора статьи и источника цитирования.


Проверить аттестат

На правах рекламы