Главная Публикации «Личность-слово-социум» – 2008 Литература и фольклор (Секция 3) КОНЦЕПТЫ «ДУША» И «СЕРДЦЕ» В ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА В. БРЮСОВА (Михайлова Е. В.)

Михайлова Е. В.

Белорусская государственная академия музыки (г. Минск)

КОНЦЕПТЫ «ДУША» И «СЕРДЦЕ» В ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА В. БРЮСОВА

Понятия «душа» и «сердце» — это очень важная часть человека, поэтому они рассматривались и рассматриваются различными учеными со многих точек зрения. Значительное внимание уделяется душе. Это понятие исследовали философы В. Соловьев, Н. Бердяев и др.; писатели А. Пушкин, Ф. Достоевский, Л. Толстой и др.; поэты А. Ахматова, М. Цветаева, С. Есенин и др., а также ученые–лингвисты. А. Вежбицкая называет концепт «душа» в числе концептов, наиболее характерных для русского языкового сознания и русской культуры [цит. по: 6, с. 31 —32]. Изучение этого понятия проводится также в работах Ю. С. Степанова [7], О. Н. Кондратьевой [4], С. Е. Никитиной [5], С. М. Прохоровой [6], Т. В. Балуш [2] и др.

Настоящая работа посвящена анализу концептов «душа» и «сердце» в языковой картине мира В. Брюсова.

В поэтическом мире В. Брюсова душа и сердце представлены в виде емкости, определенного вместилища, причем объем души является большим, чем объем сердца. В душе есть дно и святая глубина [3, т. 1, с. 158] и др., имеются неизвестные для многих места — тайники [3, т. 2, с. 213]. Душа содержит различные чувства (радость странную, горе, восторг любви томящей [3, т. 1, с. 117], великое презрение [3, т. 1, с. 346], гордость [3, т. 1, с. 470], восторг, печаль [3, т. 1, с. 481], тоску о милой [3, т. 2, с. 336] и др. ). Кроме этого, в душе есть воспоминанье [3, т. 1, с. 146], меланхолия [3, т. 3, с. 33], виденье [3, т. 3, с. 398], пламенная вера [3, т. 2, с. 179] и др. Способность души к интеллектуальной деятельности выражена в словосочетании заветные мысли души [3, т. 3, с. 20]. Важно то, что поэт говорит в стихотворении «Случайность и намеренность…»: «Мы выше мира тленного, // И в наших душах — бог» [3, т. 1, с. 236], связь души с религией воплощена и в словосочетании души алтарь [3, т. 1, с. 496]. Душа соотносится также с некими физическими явлениями (ощущениями), что отражено в следующих сочетаниях слов: мрак души земной [3, т. 1, с. 256], боль души [3, т. 3, с. 9] и др. Учитывая то, что весь поэтический мир В. Брюсова наполнен отзвуками, откликами, неудивительно, что эта закономерность отражена и в рассматриваемом концепте: «Пускай твоя душа хранит на все ответ…» [3, т. 3, с. 213], «Но светлой святыней в их душах остались // Блаженные тени мгновенного дня…» [3, т. 1, с. 136] и др. Концепт «душа» связан с концептом «цветок», что выражено в словосочетании цветок души [3, т. 2, с. 77], а также в следующих примерах: «А в душе у меня, как цветок над сухими стеблями, // Расцветало Былое» [3, т. 3, с. 233], «А в душе осыпаются розы…» [3, т. 1, с. 196]. Имеется связь рассматриваемого концепта с другими концептами, например, с концептом «свет». Это подтверждают словосочетания души угасшей свет [3, т. 3, с. 252], души прекрасной свет [3, т. 2, с. 300] и др.

При помощи эпитетов В. Брюсов подчеркивает свободу и независимость души: свободная [3, т. 1, с. 298], вольная [3, т. 1, с. 310] и др. Он использует антонимические пары эпитетов (родные [3, т. 2, с. 85] — чуждые [3, т. 3, с. 285] и др. ). Поэт характеризует душу с положительной стороны (вдохновенная [3, т. 1, с. 136], преображенная [3, т. 1, с. 315], мечтательная [3, т. 1, с. 458], крылатая [3, т. 3, с. 8], озаренная [3, т. 3, с. 243] и др. ) и с отрицательной стороны (поникшая [3, т. 1, с. 397], сожженная [3, т. 1, с. 400], омраченная [3, т. 2, с. 37], бездомная [3, т. 2, с. 48], скорбная [3, т. 2, с. 209], томимая [3, т. 2, с. 292], безумная [3, т. 3, с. 251], отравленная [3, т. 3, с. 270], безвестная [3, т. 3, с. 275], ветхая [3, т. 3, с. 286], обманутая [3, т. 3, с. 325]). Чаще представлено негативное описание души.

В качестве субъекта существительное душа/души сочетается с глаголами следующих семантических групп (в различных грамматических формах): 1) с глаголами выражения эмоций и чувств и с глаголами, передающими эмоциональное состояние без каких–либо внешних проявлений (наиболее часто) (вздохнуть [3, т. 1, с. 262], плакать [3, т. 2, с. 56], рыдать [3, т. 2, с. 308], ликовать [3, т. 2, с. 384], скорбеть [3, т. 3, с. 41] и др. ), 2) с глаголами ментальной деятельности (помнить [3, т. 3, с. 249], знать [3, т. 3, с. 249]), 3) с глаголами, обозначающими желание/нежелание (не хотеть [3, т. 2, с. 101], жаждать [3, т. 2, с. 212], алкать [3, т. 2, с. 220]), 4) с глаголами физического действия (спешить [3, т. 3, с. 343], падать [3, т. 3, с. 380] и др. ), 5) с глаголами, обозначающими восприятие (не слышать [3, т. 1, с. 109] и др. ), 6) с глаголами движения (лететь [3, т. 1, с. 180]).

В поэтическом мире В. Брюсова сердце, как и душа, имеет глубины [3, т. 2, с. 139], в нем представлены различные чувства (радость и горе, которые сливаются в тихую нежность [3, т. 1, с. 192], ужас многоликий [3, т. 1, с. 220], стыд [3, т. 1, с. 365], восторги и злоба [3, т. 1, с. 451] и др. ), интеллектуальные чувства (уныние [3, т. 1, с. 35], созвучное стремленье [3, т. 1, с. 49], надежда [3, т. 1, с. 353] и др. ). В концептуализации сердца отражена и такая уже упоминавшаяся особенность поэтического мира В. Брюсова, как наличие акустических и физических ответов: «— Но здесь он, он в сердце — ответ!» [3, т. 3, с. 246], «Как струны оборвавшейся жалобный звук, // В сердце — эхо недавних желаний и мук» [3, т. 3, с. 319]. Концепт «сердце» наиболее тесно связан с концептом «музыка» («А тайну прошлых песен я в сердце берегу» [3, т. 1, с. 308], «Из сердца напевы струятся не к людям, // А к богу, как ладан!»» [3, т. 2, с. 256]).

При помощи пар эпитетов–антонимов В. Брюсов описывает сердце/сердца с точки зрения отсутствия — наличия силы (слабое [3, т. 1, с. 478] — сильные [3, т. 1, с. 499] и др. ) и др., причем член пары с компонентом ‘наличие’ всегда представлен во множественном числе. В. Брюсов характеризует сердце как позитивно (чуткое [3, т. 2, с. 9], легкое [3, т. 2, с. 149], пламенное [3, т. 3, с. 313], молодое [3, т. 3, с. 441], успокоенное [3, т. 3, с. 481] и др. ), так и негативно (зыбкое [3, т. 1, с. 451], безмятежное [3, т. 2, с. 192], бедное [3, т. 2, с. 335] и др.). В целом, эпитетов с положительной характеристикой больше, чем эпитетов с отрицательной характеристикой.

Существительное сердце/сердца в роли подлежащего употребляется в сочетании со сказуемыми (в разных грамматических формах), наиболее часто выраженными глаголами, описывающими деятельность сердца как анатомического органа (сжаться [3, т. 1, с. 116], забиться [3, т. 1, с. 200], стучать [3, т. 1, с. 282], биться [3, т. 1, с. 381], жаться [3, т. 1, с. 381], застучать [3, т. 3, с. 106] и др. ), а также глаголами выражения эмоций и чувств и глаголами, передающими эмоциональное состояние без каких–либо внешних проявлений (печалиться [3, т. 1, с. 61], успокоиться [3, т. 1, с. 455], неметь [3, т. 1, с. 478], не кричать [3, т. 3, с. 269], волноваться [3, т. 3, с. 481] и др. ), глаголами речи (не просить [3, т. 1, с. 252], отвечать [3, т. 2, с. 289], диктовать [3, т. 3, с. 20], славословить [3, т. 3, с. 332] и др. ), глаголами ментальной деятельности (не вспомнить [3, т. 1, с. 107], не верить [3, т. 1, с. 380] и др. ), глаголами физического действия (перейти [3, т. 1, с. 125] и др. ), глаголами, обозначающими желание/нежелание (не хотеть [3, т. 2, с. 274], жаждать [3, т. 3, с. 344]). Важно, что сердце может быть отдано Господу: «Господи! сердце тебе отдано» [3, т. 1, с. 108].

Рассмотрим стихи В. Брюсова из «Неизданного и несобранного» [2]. В душе есть тяжелое сознанье [2, с. 10], тайна песни [2, с. 35], страх [2, с. 99] и др., в сердце — блеск и тени [2, с. 12], прежняя любовь [2, с. 22]. Душа и сердце в этих стихах (так же, как и в ранее исследованном материале) олицетворяются: «Иль душа твоя свершила // В этот час свой путь земной // И, отбросив тяжесть тела, // Поняла, кого любила, // И предстала предо мной!»» [2, с. 22], «Но сердце позабыть те дни согласно; // О, долго сердцу было двадцать лет!» [2, с. 59] и др. Душа и сердце могут замещать собой человека: «Мы встретились поздно, мы виделись мало, // Но близкую душу в Тебе я признал» [2, с. 82], «И что во мгле два сердца ждут согласно» [2, с. 59]. И душа, и сердце связаны со священным: «И ангелы бесплотные, // Не иначе, в тиши, // Глядят в огни бессчетные, // Как две родных души» [2, с. 54], «Но вздор Божественный приметил // Над сердцем у пришельца крест…» [2, с. 46]. В существительных душа и сердце могут актуализироваться семы ‘металл’, ‘твердость’: «…ковал // Рассудок душу, как какой–то жесткий // На наковальне стынущий металл…» [2, с. 48], «Умер слух, и все сердца — из стали!» [2, с. 68]. Душа существует, по мнению автора, отдельно от тела: «Испуганно к преддверью Рая // Взнеслась безвестная душа» [2, с. 46]. Стихотворение «Quasi — сонет» В. Брюсов заканчивает следующим выводом: «Блажен, в чьем сердце мир желаний вымер, // Кто сладко тонет в безразличьи вязком!» [2, с. 32]. Сердце — мерило прошествия времени: «Изжиты сердцем ночи зим и лет…» [2, с. 59]. Душа ассоциируется с тем, что можно посеять: «Пусть время наши сны изгложет, // Пусть новых душ взрастает сев…» [2, с. 83].

Таким образом, в языковой картине мира В. Брюсова концепты «душа» и «сердце» имеют как общие черты, так и различия, и характеризуются разнообразием средств выражения.

Литература

1. Балуш, Т. В. Лингвоконцептуальный анализ художественного текста / Т. В. Балуш. — Минск: Белорусский государственный педагогический университет им. Максима Танка (г. Минск), 2005. — 113 с.

2. Брюсов, В. Я. Неизданное и несобранное / В. Я. Брюсов. — Сост. и комментарии В. Молодякова. — М.: Ключ; Книга и бизнес, 1998. — 332 с.

3. Брюсов, В. Я. Собрание сочинений: В 7 т. / В. Я. Брюсов. — М.: Худож. лит., 1973 —1975. — Т. 1. Стихотворения. Поэмы. 1892 —1909. —1973. — 672 с.; Т. 2. Стихотворения 1909 — 1917. — 1973. — 496 с.; Т. 3. Стихотворения 1918 — 1924, стихотворения, не включавшиеся В. Я. Брюсовым в сборники 1891 —1924, поэма «Египетские ночи». — 1974. — 696 с. Все дальнейшие ссылки на это издание даются в тексте с указанием номеров тома и страницы.

4. Кондратьева, О. Н. Некоторые особенности концептуализации эмоциональной системы человека Древней Руси (сквозь призму концепта душа) / О. Н. Кондратьева // Вестник Кемеровского государственного университета (Фиология). — Вып. 4 (12). — Кемерово: Кузбассвузиздат, 2002. — С. 84 —89.

5. Никитина, С. Е. Сердце и душа фольклорного человека / С. Е. Никитина // Логический анализ языка. Образ человека в культуре и языке: Сб. ст. / АН СССР. Ин–т языкознания; Отв. ред. Н. Д. Арутюнова, И. Б. Левонтина. — М.: Издательство «Индрик», 1999. — С. 26 —38.

6. Прохорова, С. М. Сопоставительный анализ русских и белорусских фразеологизмов с компонентами душа, тоска, судьба / С. М. Прохорова // Национально–культурный компонент в тексте и языке: Материалы II Междунар. науч. конф.; Минск, 7 — 9 апр. 1999 г.: в 3 ч. / Белорус. гос. ун–т, Междунар. ассоц. препод. рус. яз. и лит.; редкол.: С. М. Прохорова (отв. ред.) [и др. ]. — Минск, 1999. — Ч. 2. — С. 31 —36.

7. Степанов, Ю. С. Константы. Словарь русской культуры: Опыт исследования / Ю. С. Степанов. — М.: Шк. «Языки рус. культуры», 1997. — 824 с.

 

Внимание!

Внимание! Все материалы, размещенные на сайте, выпущены в печатной форме и защищены законодательством об авторском праве Республики Беларусь. Полнотекстовое использование (перепечатка) материалов сайта допускается только с согласия издателя (ЧУП "Паркус плюс"), цитирование в научных целях допускается без согласия, но при обязательном указании автора статьи и источника цитирования.


Проверить аттестат

На правах рекламы