Главная Публикации «Личность-слово-социум» – 2008 Лингвистика (Секция 2) САМОИНДЕНТИФИКАЦИЯ ЧЕЛОВЕКА В ЯЗЫКОВОМ ПРОСТРАНСТВЕ ГОРОДА Исследование выполнено при поддержке гранта Президента РФ МК–2572.2008.6 (Позднякова Е. Ю. )

Позднякова Е. Ю.

Алтайский государственный технический университет им. И. И. Ползунова (г. Барнаул, Россия)

САМОИНДЕНТИФИКАЦИЯ ЧЕЛОВЕКА В ЯЗЫКОВОМ ПРОСТРАНСТВЕ ГОРОДА Исследование выполнено при поддержке гранта Президента РФ МК–2572.2008.6

Современная лингвистика с тревогой вглядывается в языковые процессы, свидетелями которых мы явились: падение уровня общей языковой культуры, постепенная нивелировка диалектов, актуализация арго и сленга. Думается, мы наблюдаем возникновение некоего интержаргона на базе трех основных разновидностей национального языка: территориальных диалектов, городского просторечия и молодежного сленга. Размывание границ социально–культурных слоев общества, стирание грани между городским и сельским укладом жизни, распространение массовой культуры и забвение культуры народной — все эти экстралингвистические факторы непосредственно влияют на язык и в результате формируют новый, усредненный тип языковой личности.

Поворот современной лингвистики к человеку, обращение к антропологической составляющей языка, наконец, переход от системоцентрической к антропоцентристской парадигме обусловили повышенный интерес ко всему, что связано с нахождением человеком самого себя в языке. Тезис о том, что «человек существует в языке» направил внимание множества современных ученых на человека как языковую личность, обладающую языковым сознанием, способную создавать и порождать тексты, окружать себя языковым пространством и организовывать его особым образом (в концептосферы).

Проблема самоидентификации человека в языке представляется нам актуальной, так как находится в русле новейших исследований, связанных с проблемами языковой картины мира человека, вопросами о русской языковой картине мира, взаимоотношениях человека и мира и их отражении в языке. Изучение данной проблемы предполагает ответ на вопрос о том, как, какими средствами и способами происходит выражение, точнее самовыражение человека, и как результат данного процесса фиксируется в языке, в нашем случае — в языковом пространстве города.

С точки зрения психологии идентификация человека охватывает три пересекающихся области психической реальности: 1) это процесс объединения субъектом себя с другим индивидом или группой на основании установившейся эмоциональной связи, а также включение в свой внутренний мир и принятие как собственных норм, ценностей, образцов, может проявляться в открытом подражании как следовании образцу; 2) это видение субъектом другого человека как продолжения самого себя и проекция, наделение его своими чертами, чувствами, желаниями; 3) это механизм постановки субъектом самого себя на место другого, что выступает в виде погружения, перенесения индивидом себя в пространство и время другого человека и приводит к усвоению его личностных смыслов. Этот механизм вызывает поведение, основанное на альтруизме и эмпатии, а также проявление гуманности.

Понятия идентификации и самоидентификации соотносятся подобно понятиям сознания и самосознания. Сознание фиксирует социальную жизнь в самом индивиде, эта связь обнаруживается в нем как «со–знание» (Х.–Г. Гадамер) — разделенное с другими людьми знание о необходимом содействии в воспроизведении социального процесса, также и идентификация связана и проекцией себя на окружающий человека социум. Самосознание — это противоположное осознанию внешнего мира переживание единства и специфичности «я» как автономной сущности, наделенной мыслями, чувствами, желаниями, способностью к действию. Это не начало, а итог реконструкции в познавательных процедурах действий субъектов в рамках той или иной культуры, которая, в свою очередь, понимается как фиксируемая в языковых (дискурсивных) практиках и представляет собой нецентрированный гипертекст. А. Ф. Ло–сев определяет самосознание как «знание себя и знание факта этого знания» [1, с. 74], т. е. слово как необходимый результат мысли, в котором мысль достигает своего высшего напряжения и значения. Говоря о самоидентификации человека, подчеркнем, что это процесс внутренний, связанный с самосознанием и самопознанием, рефлексивный, лишь частично овнешняемый словом, процесс нахождения себя и своего места во внешнем мире, мире культуры и в мире внутреннем, духовном. Cамоидентификация человека происходит посредством языка и внутри языка: «человек, живущий в мире, не просто снабжен языком, но на языке основано и в нем выражается, что для человека вообще есть мир; для человека мир есть «тут» в качестве мира, это тут–бытие мира есть бытие языковое» [2, с. 512].

«Слово есть настолько средство понимать другого, насколько оно средство понимать самого себя» [3, с. 122], поэтому нас интересует прежде всего самоидентификация в первом и втором смысле, однако мы полагаем, что объединение субъекта с другим индивидом или группой осуществляется прежде всего на основе языка и внутри языкового пространства; а второе значение понимается нами как видение субъектом города как продолжения себя и проекция, отождествление человека с городским пространством, с городом, отражение городского пространства в языковом сознании горожанина, языковое конструирование образа родного города и образа себя в городском пространстве.

По нашему мнению, единственно возможной самоидентификацией человека может быть его самоидентификация в языке. Именно здесь он находит себя, именно через язык происходит формирование личности, «именно в языке и благодаря языку человек конституируется как субъект, ибо только язык придает реальность, свою реальность, которая есть свойство быть, — понятию «Ego» — «мое я» [4, с. 293]. В языке фиксируется и отражается все, что связано с историей и культурой народа. Не случайно мы находим культуру и историю именно в текстах.

Изучение самоидентификации человека возможно осуществить двумя способами: через реконструкцию языковой картины мира (синхронной и диахронной) и через описание современного языкового пространства. Определим языковое пространство как «форму построения единой языковой картины мира, существующей в языковом сознании носителей языка, складывающейся из совокупности речевых произведений–текстов и образного поля, выступающих как часть действительности, ориентированной прежде всего на понимание, и одновременно как коммуникативная реализация отношения человека к миру» [5, с. 25].

В языковом пространстве реализуется языковая модель отношений человека и мира. Языковое пространство как «пространство предметов и смыслов» (по В. П. Зинченко) существует в языковом сознании говорящих. В широком понимании языковое пространство предстает как некая объективная «форма существования языка», зафиксированного в устных и письменных произведениях горожан, т. е. в языковом материале. Языковое пространство охватывает широкий спектр языковых явлений и обладает двумя характерными чертами — антропоцентричностью и коммуникативностью. Оно отражает языковую картину мира в текстах и содержит в себе возможности реализации всех остальных видов пространств (субпространств), таких как номинативное и коммуникативное, семиотическое, ономастическое и др.

В более узком понимании языковое пространство включает в себя образ реального пространства, существующий в языковом сознании носителей языка, которое складывается из «вербальных представлений о мире» (Ю. Н. Караулов). Языковое пространство города отражает реальное городское пространство и представляет собой форму существования языковой системы, объединенной единой языковой картиной мира, которая складывается из совокупности речевых произведений (текстов) различных языковых личностей в границах территории одного города. Языковое пространство города, выделенное по территориальному принципу, представляется частью языкового пространства как сферы существования языка в его различных реализациях. В свою очередь, и языковое пространство, и языковое пространство города выступают фрагментами или некоторыми формами объективации языковой картины мира, существующей в сознании человека.

Многие современные лингвисты склонны воспринимать городское пространство как семиотическую систему, утверждая, что «языковому сознанию свойственна семиотизация пространства, восприятие пространства как текста» [6, с. 50] отсюда прочтение города «как текста», восприятие городских наименований как метафоры, которую следует разгадать и понять.

Языковое сознание горожан, с одной стороны, отражает реальное пространство города, которое конструируется объектами, существующими на его территории, в этом смысле пространство является «вторичным по отношению к объектам» [6, с. 50], а с другой — выстраивает языковое пространство, включающее в себя и отношения к окружающей действительности, и представления о ней, зафиксированные в языке. Б. Я. Шарифуллин отмечает, что «в сознании горожанина формируется «образ города», причем не только архитектурный, социокультурный, но и языковой» [7, c. 47]. Однако важно заметить, что, с одной стороны, горожанин формирует свой образ города, зафиксированный в языковом сознании, а с другой стороны, «городской пейзаж незаметно формирует душу человека и как человек в глубине своего творческого воображения не просто отождествляется с родным пейзажем, но и становится для него, этого пейзажа, средством выражения» [8, с. 64].

Языковое пространство города неоднородно по своему составу, в нем сосуществуют такие элементы, как литературная разговорная речь, народно–разговорная речь, к которой примыкают обиходно–разговорные наименования различных городских объектов, причем во многих случаях они оказываются первичными по отношению к официальным наименованиям. Горожане могут даже не знать о существовании другого — официального — названия у объекта, зафиксированного на карте города, например, названия микрорайонов: Булыгино, ВРЗ, Гора, Докучаево, Жилплощадка, Кордон, Нахаловка, Солнечная поляна, Сулима и др.

Языковое пространство города объединяет лексические микросистемы, имеющие полевое устройство и соотносимые в языке с различными понятийными сферами. Б. Я. Шарифуллин, говоря о структуре языкового пространства города, выделяет в нем четыре основных компонента, взаимосвязанных и взаимодействующих между собой: (1) Типы городской речи: литературные формы речи, разговорная речь, обиходная речь («городское просторечие»), регионально окрашенная речь, возрастные, профессиональные и корпоративные жаргоны, криминально окрашенная речь и т. д. (2) Устные и письменные жанры речевого общения в городе, формирующие его речежанровое пространство. (3) Тексты городской среды: городская реклама (например, щитовая), вывески–эмпоронимы (торговых и иных предприятий), письменные объявления, плакаты, листовки, ценники в магазинах и пр. Среди них особое место занимают вербально–иконические тексты, отражающие речевую субкультуру. (4) Ономастическое пространство города как важнейшая часть его семиотического образа в языковом сознании как горожан, так и приезжающих в данный город [7, с. 46].

С нашей точки зрения, языковое пространство города образует некую единую, спаянную речевую стихию, основной формой реализации которой является народно–разговорная речь, включающая в себя все разновидности национального языка, бытующие в непосредственном общении (как в устном, так и в письменном). Другим важнейшим компонентом языкового пространства города является топонимический, существующий в двух ипостасях: объективной — в виде названий различных городских объектов реального городского пространства, функционирующих в народно–разговорной речи горожан и использующихся в качестве определенных пространственных ориентиров; и идеальной — как элемент сознания и фрагмент языковой картины мира горожанина: «имя — мост между субъектом и объектом <…> арена встречи воспринимающего и воспринимаемого, вернее, познающего и познаваемого» [1, с. 48–49].

Топонимическое пространство и ономастическое пространство города — два принципиально разных феномена. Ономастическое пространство в городе — пространство номинаций, включающее в себя наименования различных коммерческих предприятий, организаций, фирм как локализованных в городском пространстве, так и нелокализованных, существующих в языковом пространстве города, в народно–разговорной речи горожан. Топонимическое пространство города образуют наименования, связанные с топографическим обликом города, зафиксированные на карте, служащие пространственными ориентирами (наименования улиц, площадей, районов, микрорайонов города и других мест). Причем именно в названиях различных городских объектов зафиксирована специфика города, в них отражаются, как в зеркале, события жизни города, его история и культура. Топонимическое и ономастическое пространство образуют языковое пространство города.

Языковое пространство города подчиняется двум принципам:

1) устройство в языковом сознании зависит от значимости объекта в языковом пространстве города — пространственный принцип. Языковое сознание горожан отражает пространственную организацию города: наиболее известные, активно употребляемые имена относятся к центральной части города, менее известные — к периферии. Таким образом, языковое пространство города имеет ядерно–периферийное устройство. Ядро городского ономастикона составляют наименования предприятий, находящихся в центре города, периферия образуется в языковом сознании горожан по 2) антропоцентрическому принципу: названия того микрорайона города, в котором человек живет, для него наиболее известны, это центр его ментального пространства, образующего концентрические круги «квартира (жилище) — подъезд — дом — двор — улица — квартал — микрорайон». Периферия языкового пространства города устроена по антропоцентрическому принципу, зависит от таких характеристик субъекта, как возраст, пол, коммуникабельность, наличие знакомых в других районах города, место работы и пр.

Таким образом, самоидентификация человека в языковом пространстве города предполагает:

во–первых, отождествление самого человека с городом, отражение городского пространства в языковом сознании горожанина, языковое конструирование образа родного города и поиск образа себя в городском пространстве;

во–вторых, самоопределение, нахождение себя и своего места в речевой стихии города, идентификацию себя с определенными группами (возрастными, социальными, профессиональными и пр. ) с помощью речевых кодов, отражающих вербализованные представления об иерархии ценностей данного сообщества.

Литература

1. Лосев, А. Ф. Философия имени / А. Ф. Лосев. — М.: Изд–во Моск. ун–та, 1990.

2. Гадамер, Х.–Г. Истина и метод / Х.–Г. Гадамер. — М., 1988.

3. Потебня, А. А. Полное собрание трудов: Мысль и язык / А. А. Потебня. — М.: Лабиринт, 1999.

4. Бенвенист, Э. Общая лингвистика / Э. Бенвенист. — М.: Прогресс, 1974.

5. Позднякова, Е. Ю. Языковое пространство города (на материале русской народно–разговорной речи горожан): дис… канд. филол. наук / Е. Ю. Позднякова. — Барнаул, 2004.

6. Яковлева, Е. С. О некоторых моделях пространства в русской языковой картине мира / Е. С. Яковлева // Вопросы языкознания. — 1993. — № 4.

7. Шарифуллин, Б. Я. Языковое пространство, языковой быт и коммуникативная среда города / Б. Я. Шарифуллин // Язык города [Текст]: материалы Международной научно–практической конференции / Бийский пед. гос. ун–т им. В. М. Шукшина. — Бийск: БПГУ им. В. М. Шукшина, 2007.

8. Каганов, Г. З. Горожанин в городе: идентификация с землей и небом / Г. З. Каганов // Человек. — 2001. — № 3.

 

Внимание!

Внимание! Все материалы, размещенные на сайте, выпущены в печатной форме и защищены законодательством об авторском праве Республики Беларусь. Полнотекстовое использование (перепечатка) материалов сайта допускается только с согласия издателя (ЧУП "Паркус плюс"), цитирование в научных целях допускается без согласия, но при обязательном указании автора статьи и источника цитирования.


Проверить аттестат

На правах рекламы