Главная Публикации «Личность-слово-социум» – 2008 Лингвистика (Секция 2) ЯЗЫКОВАЯ ЛИЧНОСТЬ ПЕРСОНАЖА ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА В СВЕТЕ СТРУКТУРНОГО ПОДХОДА К ЕЁ ИЗУЧЕНИЮ (Клокова А. Г.)

Клокова А. Г.

Минский государственный лингвистический университет

ЯЗЫКОВАЯ ЛИЧНОСТЬ ПЕРСОНАЖА ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА В СВЕТЕ СТРУКТУРНОГО ПОДХОДА К ЕЁ ИЗУЧЕНИЮ

Антропологическая направленность современной лингвистики способствует активизации исследований проблемы языковой личности. К настоящему моменту сформировались различные подходы к ее изучению, как, например, лингводидактический (Г. И. Богин), психолингвистический (К. Ф. Седов), культурологический (В. В. Красных). При этом, единой, принятой всеми трактовки данной категории не существует.

Мы рассматриваем языковую личность с позиций коммуникативного подхода к ее анализу и представляем ее в качестве некой совокупности дискурсивных характеристик, определяемых различными видами диалога, которые могут быть выделены при чтении художественного текста. Эти параметры и составляют целостную картину мира личности персонажа художественного произведения. А. А. Пушкин подчеркивает, что «успешность речевого портрета личности на основе анализа ее дискурса во многом предопределяется пониманием структур личности, дискурса и языка как иерархической разноуровневой системы» [1, с. 49].

Итак, изучая личность персонажа в свете структурного подхода, мы опираемся на теорию языковых черт, предложенную С. А. Сухих. Автор определяет понятие языковой личности как «сложную многоуровневую функциональную систему, включающую три уровня: владение языком (языковая компетенция), владение способами осуществлять речевое взаимодействие (коммуникативная компетенция), знание мира (тезаурус) » [2, с. 123]. При этом языковая черта трактуется как «устойчивая и повторяющаяся особенность вербального поведения человека, реализуемая на трех уровнях дискурса: экспонентном, субстанциональном и интенциональном» [2, с. 124]. На первом проецируется языковая компетенция личности, на втором — структуры тезауруса, а третий уровень отражает степень коммуникативной компетенции субъекта общения [2]. Автор отмечает, что строгое разграничение дискурса не является необходимым, так как «все уровни организации тесно взаимосвязаны друг с другом, их структуры и параметры переплетены» [2, с. 112]. В соответствии с предложенной концепцией, уровни дискурса выступают в качестве выделения языковых черт. Так, на экспонентном уровне коммуникант может проявлять активность или созерцательность, персуативность (убедительность), хэзитивность (сомневаемость) или голословность. На субстанциональном уровне личности говорящего присущи такие черты, как конкретность или абстрактность, а также аналитичность или синтетичность. Наиболее ярко, по мнению С. А. Сухих, языковая личность раскрывает свои черты на интенциональном уровне дискурса. Здесь личность коммуниканта характеризуется юмористичностью или буквальностью, конфликтностью или кооперативностью, директивностью или интегративностью, центрированностью или децентрированностью [3, с. 17]. Каждая черта, присваиваемая личности говорящего, имеет свои маркеры. Так, активность характеризуется глагольными формами со значением категории активности, действия; процесса, предпочтением предикативных единиц номинативным, созерцательность — употреблением пассивных конструкций, статальных предикатов. Маркеры персуативности — это использование дополнительной и даже избыточной аргументации при наличии достоверного факта, высокая степень аффирмативности в пропозиции. При голословности констатируется факт при неточном знании, но с высокой степенью утвердительности, не допускающей вероятностной модальности и развернутой аргументации. При констатации достоверных фактов аргументация стремится к минимуму, сама констатация является самодостаточной и не требует обоснования. Эта черта, то есть голословность, может быть связана с авторитарностью личности. Хэзитивность характеризуется слабой степенью соотнесенности субъекта и предиката, использованием языковых маркеров со значением вероятности, которые сигнализируют не только об ограниченной осведомленности говорящего, но и о его неуверенности. Следующая пара черт — это конкретность или абстрактность. О наличии конкретности в структуре языковой личности говорит более узкая сфера референции, а абстрактности — широкая сфера референции. Такая черта, как аналитичность свидетельствует о доминировании детализованности в высказываниях говорящего, в то время как синтетичность указывает на обобщенность. Маркеры директивности подразумевают под собой склонность совершать действия регулятивного класса жесткой императивности — приказов, рекомендаций, одергиваний, упреков, угроз, опираться на жесткие коммуникативные стратегии, связанные с нарушением постулатов кооперативности. Склонность и способность интерпретировать тему в возможных мирах говорит о юмористичности, а буквальность указывает на ограниченность коммуниканта в интерпретационных способностях. Кооперативность и конфликтность рассматриваются соответственно как установка на или от партнера по общению. И, наконец, такая черта, как децентрированность проявляет себя в способности становиться на позицию партнера, в то время как центрированность выражается в неумении слушать других, чрезмерном употреблении личных местоимений и в целом, в стремлении подчеркивать собственную значимость [2, с. 111—115].

Таким образом, мы представили структурный подход С. А. Сухих к изучению языковой личности, который рассматривает данное понятие сквозь призму языковых черт. Попытаемся применить этот способ к описанию языковой личности главной героини рассказа K. Мэнсфилд «A Cup of Tea» Розмари. На основании того, какие конструкции предпочитает персонаж при построении своего дискурса, можно выделить такую черту, как активность. В дискурсе героини это проявляется таким образом: You shan’t have to. I’ll look after you. We are going to have a little talk. I picked her up in Curzon Street.…and I brought her home with me. We haven’t talked yet. She insisted on going…so I gave the poor little thing a present of money (глагольные формы со значением категории активности, действия процесса, предпочтение предикативных единиц номинативных). Директивность Розмари проявляется в склонности совершать действия регулятивного класса с наличием императивности: Give me four bunches of those. Come home to tea with me. Come along. Tea! Tea at once! And some brandy immediately! Don’t cry anymore. Do stop crying. Эта черта перекликается с такой характеристикой, как голословность, маркером которой считается констатация факта с высокой степенью утвердительности, не допускающей вероятностной модальности и развернутой аргументации. В дискурсе героини это отражается так: Of’course, she will. Miss Smith won’t dine with us tonight. I want to. Как было сказано выше, голословность может быть связана с авторитарностью личности, что подтверждается описываемым произведением. Такая черта, как кооперативность, явно присутствует в структуре языковой личности нашей героини. Розмари проявляет заботу и внимание по отношению к девушке: I only want to make you warm…Come and get warm. And let me help you off with your coat, too. I’ll look after you. Она даже ставит нищенку наравне с собой, когда представляет ее мужу: This is my friend, Miss…We are going to have a little talk. Однако все меняется, когда Розмари узнает о том, что ее муж находит девушку весьма привлекательной: She’s absolutely lovely. I was bowled over when I came into your room just now. Она тут же меняет тактику поведения и решает дать девушке денег и не оставлять ее в доме ни на минуту: so I gave the poor little thing a present of money. Мы наблюдаем конфликт, который заключается не непосредственно между персонажами, а скорее между внешним и внутренним миром Розмари, между желанием казаться и по–настоящему быть отзывчивым, благородным человеком. Ее самовлюбленность и уверенность в себе подрываются замечанием ее мужа о красоте девушки. Она начинает сомневаться в силе своей привлекательности и спрашивает мужа: Do you like me? Am I pretty? И как результат, всплывает на поверхность сущность богачки, которая заключается лишь в стремлении соответствовать модным веяниям и удовлетворении своих желаний. А настоящее чувство сопереживания чужому горю ей не присуще, хотя внешне она пытается показать это. Дополняет портрет языковой личности Розмари такая черта, как центрированность. Она проявляет себя в излишнем употреблении личных местоимений: I want those, those and those. Yes, I’ll have all the roses in the jar. I want you to. I only want to make you warm…I decided…I hadn’t thought about it. Am I pretty? А также в стремлении подчинять себе ситуацию и ориентироваться только на свои желания, чувства и потребности. Розмари захотелось приютить нищую девушку, потому что ей это показалось забавным (and suddenly it seemed to Rosemary such an adventure) и ассоциировалось с прочитанным и увиденным в театре (supposing she did do one of those things she was always reading about or seeing on the stage, what would happen?). А потом главной героине расхотелось продолжать спектакль, так как ее перестала устраивать сложившаяся ситуация.

Итак, анализируя языковую личность персонажа рассказа «A Cup of Tea» с позиции структурного подхода, предложенного С. А. Сухих, мы выделяем следующие дискурсивные характеристики этой личности:

— активность

— директивность

— голословность

— кооперативность

— центрированность

В структуре главной героини рассказа Д. Лоуренса «The Blind Man» Изабелл отражается такая черта, как хэзитивность (сомневаемость), маркером которой является использование языковых средств со значением вероятности и неуверенности. В дискурсе Изабелл это проявляется так: I am afraid, I interrupt your meal. I don’t know — it’s awfully hard to define it — but strong and immediate. I don’t know. I suppose so. Well — If you wouldn’t mind, I’d go, but —…. Неуверенность женщины также подкрепляется вопросительно–отрицательными предложениями и разделительными вопросами: Hasn’t Mr. Pervin come in, do you know? Isn’t the trap late? Won’t you come in, dear? Aren’t you both awfully hungry? Don’t I? Wasn’t she queer! Aren’t they sweet, Maurice? So will you Maurice, won’t you?…you are not wishing he wouldn’t come, are you? Кооперативность также является характерным параметром для личности Изабелл. Все ее высказывания направлены на партнера по общению (в данном случае на мужа): Give me your arm, dear. Have you smelled the violets, dear? Do! — they are so scented. You’ll be happier now, dear. If you’re quite sure. Завершающим компонентом в структуре языковой личности героини можно назвать такую характеристику, как децентрированность, которая заключается в способности становиться на позицию партнера и соответственно адекватно оценивать себя. Изабелл постоянно стремится оценить ситуацию, ставя себя на место мужа и для нее имеют огромное значения все его переживания. Так, приглашая в гости своего старого приятеля, она в первую очередь интересуется мнением своего мужа: But what about you, Maurice? How would you like it? Maurice, you’re not wishing he wouldn’t come, are you? И вообще, на протяжении всего повествования героиня думает и заботится не о себе, а о нем. Так, в дискурсивном портрете языковой личности Изабелл проявляются такие черты, как хэзитивность, кооперативность и децентрированность.

Для создания более полной картины исследования проанализируем еще одно произведение — рассказ Арнольда Беннета «The Supreme Illusion». Главный герой этого произведения, Октав Бойси, пишет пьесы для единственной актрисы, которая является его любимой женщиной. Он настолько влюблен в нее, что жертвует своими личными интересами ради ее желания выступать на сцене Парижа. В этом проявляется такая черта личности Октава, как децентрированность. Так, герой говорит, обращаясь к своему старому знакомому: You see, I am not interested in the theatre. Not only have I never attended a rehearsal, but I have never seen a performance of any of my plays. Don’t you remember that it was engineering, above all else, that attracted me? Так, мы видим, что сам персонаж не интересуется театром, а увлекается инженерией, но ради любимой он готов заниматься чем угодно. Выбор его деятельности зависит исключительно от желания этой женщины: If she desired to be a figure in Society I should have gone into politics. Наиболее ярко отражается в дискурсе Октава кооперативность его личности. Герой сразу вступает в оживленную беседу с автором и делится с ним своими переживаниями. Он даже рассказывает о своей тяжелой болезни: The fact is, I’m neurasthenic. And yet I cannot bear being in a small enclosed space, especially when it’s moving. This is extremely inconvenient. И в подробностях повествует о том, как он попал в гостиницу и почему живет здесь: I was strongly advised to go and stay in the country, and so I ordered a special saloon carriage on the railway, so as to have as much breathing room as possible; and I ventured from my house to this station in an auto. I thought I could surely manage that. But I couldn’t. I had a terrible crisis on arriving at the station, and I had to sit on a luggage–truck for four hours. I couldn’t have persuaded myself to get into the salon carriage for a fortune! I couldn’t go back home in the auto! I couldn’t walk! So I stepped into the hotel. I’ve been here ever since. Кооперативность личности Октава проявляется также в его признаниях о личной жизни: I asked her what was her greatest ambition, and she said that it was to be applauded as a star on the Paris stage. I told her that I would satisfy her ambition, and that when I had done so I hoped she would satisfy mine. That was how I began to write plays. That was my sole reason. Так, мы наблюдаем в структуре языковой личности главного героя такие черты, как децентрированность и кооперативность. В целом можно отметить, что наиболее ярко выраженными чертами в дискурсе персонажей являются пары конфликтность–кооперативность и центрированность–децентрированность.

Таким образом, исследование языковой личности персонажа художественного текста путем выделения языковых черт в ее структуре является, на наш взгляд, одним из интересных и результативных способов интерпретации произведения в целом, а также построения портрета отдельно взятого героя в частности. Каждая черта связана с определенной психологической характеристикой личности, следовательно, данный подход дает возможность описать языковую личность как совокупность дискурсивных характеристик, что составляет цель нашего исследования.

Литература

1. Пушкин, А. А. Прагмалингвистические характеристики дискурса личности / А. А. Пушкин // Личностные аспекты языкового общения. — Калинин, 1989. — С. 45 — 54.

2. Сухих, С. А. Прагмалингвистическое измерение коммуникативного процесса: дис.…д–ра филол. наук:10.02.01, 10.02.19 / С. А. Сухих. — Краснодар, 1998. — 260 л.

3. Сухих, С. А. Прагмалингвистическое измерение коммуникативного процесса: автореф. дис.…д–ра филол. наук: 10.02.01, 10.02.19 / С. А. Сухих. — Краснодар, 1998. — 30 с.

 

Внимание!

Внимание! Все материалы, размещенные на сайте, выпущены в печатной форме и защищены законодательством об авторском праве Республики Беларусь. Полнотекстовое использование (перепечатка) материалов сайта допускается только с согласия издателя (ЧУП "Паркус плюс"), цитирование в научных целях допускается без согласия, но при обязательном указании автора статьи и источника цитирования.


Проверить аттестат

На правах рекламы