Главная Публикации «Личность-слово-социум» – 2007 ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ЭКВИВАЛЕНТЫ СОВРЕМЕННОГО МИРА РУССКАЯ НАРОДНАЯ РЕЧЬ ВОСТОЧНОГО ЗАБАЙКАЛЬЯ В УСЛОВИЯХ ЯЗЫКОВЫХ КОНТАКТОВ

Игнатович Т. Ю.
Забайкальский государственный гуманитарно-педагогический университет (г Чита, Россия)

РУССКАЯ НАРОДНАЯ РЕЧЬ ВОСТОЧНОГО ЗАБАЙКАЛЬЯ В УСЛОВИЯХ ЯЗЫКОВЫХ КОНТАКТОВ

Глобализацию называют приметой нашего времени. Современные процессы, отражающиеся в русской народной речи Восточного Забайкалья, относятся в большей части к последствиям интеграционных процессов этого общемирового явления.

Безусловно, в локальных языковых системах происходят процессы общерусского интралингвистического характера, в частности, действующие языковые законы унификации и экономии языковых единиц постепенно перестраивают фонетико-фонологической систему, ослабляя функциональную значимость гласных и усиливая смыслоразличительную роль согласных, унифицируется подсистема грамматического строя. Внутри частной диалектной системы эти процессы протекают с разной интенсивностью, в сопоставлении с литературным языком проявляя сосуществование реликтовых и инновационных явлений. Например, в ряде русских старожильческих говорах Восточного Забайкалья, имеющих севернорусскую основу, сохраняется в -фонетической системе позиционная мягкость шипящих [ж'ил'и, ж'ен'ш': ина, ш'ес'], что давно было утрачено в литературном языке, наблюдается оканье [молодой, сторона, горот] и еканье [н'есла, вз'ела, с'ело, т'еп'ер']. Как остаточные материнские черты в отдельных лексемах отмечается произношение [е] на месте [а] под ударением между мягкими согласными [оп'ет', гр'ес', м'еч'ик], произношение напряженных согласных с придыханием [пДугал'и, пДомогат, тДупор'и, тДак-тъ, шмокДотина], на наличие былого неразличения аффрикат [ц] и [ч] указывает произношение твердого [ч]: [чугушкъ, чушкъ, ручна, ш'ичас] и т. д. Однако в морфологической системе больше заметны новации, например, шире, чем в литературном языке, представлены тенденции развития - процессы унификации, т. е. выравнивания основ в грамматических формах, выравнивания грамматических форм. Так, например, прошел процесс выравнивания глагольных основ настоящего времени по основам на зубной или на задненёбный согласные: свистеть- свистю, бросить -бросю, пеку - пекёшь - пекём.

Едва ли не более значимыми в изменении диалектных языков являются процессы интеграционного характера, которые обусловливают изменения в системе диалектов. Ученые давно констатируют, что многие изменения происходят под воздействием литературного языка. Литературный язык, будучи развитым универсальным средством общественной коммуникации, ускоряет (катализирует) или сдерживает, а порой и изменяет вектор диалектных процессов.
В. Д. Бондалетов так определяет назначение и основные свойства литературного языка: «Литературный язык - это главная форма существования национального языка, а также языка народности, обслуживающая самые разнообразные сферы жизни общества, превосходящая все другие разновидности богатством, полифункциональностью, обработанностью и строгостью форм» [3, с. 49]. Диалектологи считают, что «влияние литературного языка на говоры. возрастало на протяжении его истории и особенно интенсивным стало в наше время» [4, с. 6]. Однако строгость в соблюдении языковых норм как раз и ограничивает, на наш взгляд, возможности воздействия литературного языка на территориальные диалекты в силу того, что последние, функционируя в обиходно-бытовой сфере общения, отличаются неофициальностью и большей свободой в выборе языковых средств.

Правы учёные, которые ещё в 30-50 е годы выражали беспокойство по поводу стирания диалектных различий под влиянием литературного языка. Нивелировка диалектных черт в сторону литературного языка наблюдается, но этот процесс столь длительный, что и в настоящее время «индивидуальность» наиболее устойчивых элементов территориальных идиомов сохраняется (например, в старожильческих говорах северновеликорусской основы устойчивыми являются: утрата интервокального [j] со стяжением гласных в основах прилагательных, порядковых числительных и местоимений, глаголов: брава девка, тяжёларабота, перва красавица, тако место, быват, делат, знат; упрощение [т] в сочетании [ст] на конце слова: мос, кус, хвос, чась; совпадение форм Д. п. и т. п. мн. ч. имен существительных по форме Д. п. мн. ч.: рукам всё делали, вёдрам таскали и др.

Более активному изменению под влиянием литературного языка, как известно, подвержена лексика диалектов. В настоящее время мы наблюдаем, даже по сравнению с 70-ми годами прошлого столетия, уход диалектных слов в пассивный запас носителей диалекта или даже их утрату (последнее наблюдается в речи молодого поколения). Так, в спонтанной речи старшего поколения редко уже услышишь слова: лопотина(одежда), курмушка(легкое стеганое пальто), куртик(ватная куртка), малкан, малок(младший ребенок из двух детей с одним именем в семье) и др. А юное деревенское поколение этих слов зачастую уже и не знает. В диалекте утрачиваются слова, если утрачиваются реалии, которые они обозначают (олочи -обувь в виде лаптей из кожи с оборкой, ленивка -лавка за печкой), часть слов, обозначающих бытующие на территории реалии, заменяется синонимичными им словами из литературного языка (лопатина-одежда, файбора - оборка, сухарить - дружить, замоть- сумерки и др. ).

В настоящее время ученые считают перспективным исследование характера взаимоотношений, взаимодействия литературного языка и диалектной системы. Носители диалекта, владея народно-речевой культурой, осознают привлекательность литературной речевой культуры, имеют определенные представления о ней. Употребив в беседе диалектное слово, могут пояснить его литературным эквивалентом: Ленивка - лавка спалочками, куры жили. За печкой залавок, деревянный в куте, куть - кухня, место у печки ( из текстов записей старожильческой диалектной речи); Помню:комлычкуодевали. Вот эта такая большая шаль. Её так винтом завинчивали на голове. В сундуках хранят праздничные, корольковые тут были, жарёлок называли этот бабушки, корольки их звали, бусы беленькие, сейчас их бусы зовут, такие были крупные корольки, янтарь их называли, любили их (из текстов записей диалектной речи «семейских» южнорусского происхождения).

Сельские жители в беседах охотно употребляют новые для них литературные слова иноязычного происхождения, часто усваивая их через устное восприятие и вследствие этого искажая их литературный фонетический облик через различные фонетические модификации:
в словах может пройти межслоговая ассимиляция гласных и замена в контаминации звуков мягкого согласного на твердый: панафидуделают- панихиду;
межслоговая ассимиляция согласных и замена твердого согласного на мягкий: питифон- потефон;
может развиться гласный полного образования в сочетании с плавным согласным: гарамафон - граммофон;
произносится велярный [р] на месте мягкого литературного согласного: крызис - кризис, каструля;
в результате межслоговой ассимиляции может произойти замена глухого заднеязычного смычного согласного звонким: галготки или гал-голки надела (поясняет) штаны с чулками - колготки, гарниз - карниз, в слове галголки наблюдается ещё и диссимиляция по способу образования с наложением ассимиляции со звуком [л];
часто встречаются проявления диссимиляции по способу образования: прахтика - практика, живут на балхонах - на балконах; лигисири-ровалась - регистрировалась, яблоки малинуют - маринуют;
может наблюдаться замена заднеязычного [г'] переднеязычным [д'] и вставка в интервокальной позиции звука [в']: дивирдинчики-георгинчики
может происходить утрата согласного внутри корня в сочетании согласных: риматизм - ревматизм; старуха иживленка у меня - иждивенка;
утрата начальных гласных: ристант- арестант
утрата начальных сочетаний звуков: тилигенти - интеллигенты, пресия было - репрессия;
встречается значительное искажение корня, возможно на просторечной основе: налепестричествохохочат-на электричество.
Сибирский диалектолог З. М. Богословская (Томск), рассматривая фонематические колебания в корневых морфемах литературных слов в русском старожильческом говоре с. Вершинино Томской области, выделяет типы модификаций: собственно фонематические варианты слова, промежуточные образования - вариантоиды и разные слова. Фонематические варианты слова появляются при наличии структурного инварианта. К разным словам относит единицы с различиями, превышающими 50% фонемного состава морфем [2, с. 17].
Трансформироваться может и семантика слова, пришедшего из литературного языка. Например, плохого, вредного человека могут назвать еретиком, а заимку, зимовьё или огород не без юмора - фаз'ендой (после просмотра сериала «Рабыня Изаура»).
В области фонетики нивелирование диалектных черт происходит медленнее. Общеязыковой процесс неразличения безударных гласных среднего подъёма как в позиции после твёрдых согласных, так и после гласных наблюдается и в литературном языке, и в диалектах, однако в прошлом он шел разными путями в кодифицированной и некодифицированной языковых формах. Под влиянием литературного языка в русских старожильческих говорах Восточного Забайкалья наблюдается переход от оканья каканью, еканье вытесняется иканьем. В консонантизме отвердевают мягкие шипящие и наоборот смягчаются [ч'] и долгий [ш':].
В морфологической системе приостанавливаются унификационные процессы между типами склонения и внутри типов склонения. Практически только в речи старшего поколения можно ещё услышать в грязе, на пече, рукам делали, вёдрам таскали. Диалектная инфинитивная форма берегчи вытесняется литературной беречь.

Ещё один фактор, который нельзя в настоящее время игнорировать при изучении современного состояния русской народной речи Восточного Забайкалья, - интеграция территориальных диалектов и общенародного просторечия. Этот процесс гораздо тревожнее, так как в отличие от богатой литературной языковой системы, общенародное просторечие приводит к обеднению территориальных диалектов.

Территориальные диалекты и просторечие сближает ряд общих оснований: сфера общения - сфера обиходно-разговорного общения; нелитературность, определённая свобода реализации языковых единиц; большая эспрес-сивность, оценочность.
Исследователь данного языкового феномена В. В. Химик отмечает, что просторечие как функциональная разновидность национального русского языка является сферой снижения, эмоционально-эспрессивного усиления, а также известного упрощения коммуникации [5, с. 24]. Эти особенности и способствуют проникновению просторечных элементов в диалектную речь сельских жителей и устойчивому там употреблению.

Просторечные единицы универсального, массового употребления проявляются в речи диалектоносителей на всех языковых уровнях:
в области ударения: стокилОметров, средствА, хозяевА;
в произношении: плотишь, киноказал, зацопится, чё, почё, згумагами;
в морфологии: пальтов не было, ни вкине, всильпе из белой брезенты, по радиву, всё в ихихруках, хочут, хотишь, текёт;
в лексике и фразеологии много сниженных или грубых просторечных экспрессивов: пацанами были, швыркаю соплюху, нажрались угурцы, шухор поднял, шары-то закачарила, окромя их, мамаша сидит, моя сноха ково хош облает, пропойца, чумы были ходячие, мужика у ей упёрли, всё перепёрли на свете, войну пропёрли - прошли, она разопрёт - наговорит, шалашна девка, девки до утра кошковали, спали по-чушечьи, хлёщется - бегает, по голубицу жрать пошли (и тут же - поели), отцель как начинатся дорожка, покатилась я оттуль;
в синтаксисе: ходить не можно.

К факторам, отражающим специфические региональные изменения относятся также инодиалектное влияние и воздействие автохтонных языков.
В ходе развития забайкальские русские старожильческие говоры подвергались междиалектному и иноязычному влиянию. Не только под влиянием литературного языка, а также в результате близкого и длительного соседства с акающими говорами более поздних переселенцев черты севернорусского происхождения ослабляются, диалекты в целом приобретают переходный среднерусский характер. Как уже отмечалось, преобладающим типом вокализма после твердых согласных речи не только молодёжи, но и среднего возраста становится аканье [вада], [прашол], после мягких согласных - иканье [б'идн'як], [зв'ир'эй]. Встречаются говоры, в которых [ш] и [ж] в любых пози-цих произносятся твердо, а [ч'] мягко.

На морфологическом уровне происходит разрушение среднего рода. Часть существительных ср. р. под влиянием аканья (явление внешней звуковой аналогии), или под влиянием окружающих говоров южновеликорусской основы, или говоров средневеликорусских переходит в ж. р.: время пришла, кака же тутучення. Под влиянием более продуктивного грамматического класса м. р. существительные яблоко, имя могут быть употреблены как существительные мужского рода: яблок несаженный, имей дашь, вообще-то молочко этот горький. Названия сёл, употребляющиеся в литературном языке как существительные среднего рода, в забайкальских говорах могут быть употреблены как существительные женского рода: Большое Казаково - Большая Казакова была, работали в Казаковой. Возможно, подобное употребление вызвано ассоциативной связью с родовым существительным ж. р. деревня.

Помимо взаимовлияния русские говоры Забайкалья испытали воздействие со стороны языков аборигенов, это нашло яркое отражение на лексическом уровне в виде заимствований из бурятского и эвенкийского языков, а в ряде говоров проявляется и на фонетическом уровне.
В лексике старожильческих забайкальских говоров можно выделить пласты: общенародную лексику, лексику северновеликорусского происхождения (квашня, зыбка, сковородник, ухват), бурятские и эвенкийские заимствования, которые и представляют специфическую лексику забайкальского происхождения.

Среди заимствований из бурятского языка выделяюся слова, связанные с животноводством (например, яман - «домашний козел», бурун - «годовалый теленок»), наименования особенностей быта местного населения, например, названия кушаний (бухлер - «вареное мясо с бульоном», затуран -«чай с молоком, маслом, поджаренной мукой»), слова, характеризующие человека (зундугло, дымбей - «бестолковый человек, несмышленый ребенок», шу-люкан - «озорной ребёнок», дыген - «плакса», зудырь - «неряшливый человек» и др. ). Бурятизмы, вошедшие в лексику русских говоров Забайкалья, либо выражают более конкретное понятие по сравнению с русскими названиями и одним словом могут заменять описательное наименование, либо имеют экспрессивно-оценочный характер. Они русифицированы, так как способны развивать переносные значения, образовывать словообразовательные гнезда.

Иноязычное влияние на фонетическом уровне отмечается в ряде говоров, распространенных на территории, заселенной русскими и бурятами. Так, исследователь фонетической системы ононских говоров О. Л. Абросимова появление в исследуемых русских говорах фонемы [д'ж'] [олган'д'ж'а], очень открытого звука [а], выпадение гласных в предударных и заударных слогах относит за счет влияния агинского говора бурятского языка. Сохранение неве-ляризованных и непалатализованных шипящих фрикативных согласных объясняет поддерживающим влиянием аналогичных черт, имеющих место в бурятском языке [1, с. 25].

Таким образом, на развитие русских старожильческих говоров влияет целый комплекс факторов. Под воздействием литературного языка (усиление этого влияния наблюдалось во второй половине XX века с распространением повсеместной грамотности, радио, телевидения, печатных СМИ), а также близкого и длительного соседства с акающими говорами более поздних переселенцев в ряде старожильческих говоров черты севернорусского происхождения ослабли, эти диалекты приобрели переходный среднерусский характер. В свою очередь, «семейские» говоры также попадают под влияние соседствующих русских старожильских говоров, безусловно, испытывают они воздействие и со стороны литературного языка.

Нивелирование диалектных особенностей в говорах севернорусского и говоров южнорусского происхождения происходит также и под влиянием общенародного просторечия.
Исследования показывают, что в говорах южнорусской основы в силу экстралингвистических причин изменения протекают медленнее, чем в говорах севернорусской основы. Ослабление в последнее десятилетие влияния литературного языка из-за социально-экономических обстоятельств развития страны продвигает забайкальские говоры к общенародному просторечию.

При утрате ряда материнских диалектных особенностей, различающих забайкальские русские говоры, сохраняются некоторые наиболее устойчивые региональные элементы (например, стяжённые формы прилагательных и личных форм глаголов), которые становятся общими для обеих региональных подсистем и дают основание предположить формирование наддиалектного единства - забайкальского койне (региолекта).

Литература

  1. Абросимова, О. Л. Фонетическая система русских говоров Читинской области: Автореф. дис. канд. филол. наук О. Л. Абросимова. - М., 1997. - 26 с.
  2. Богословская, З. М. О пределе формальных различий фонематических (корневых) вариантов слова  З. М. Богословская  Координац. совещание по пробл. изуч. сибирских говоров каф. русск. яз. вузов Сибири, Урала и Дальн. Востока: тезисы докл. - 2-4 октября 1991 г  Отв. ред. Г. Г. Белоусова- Красноярск: Красноярский пед. ин-т, 1991. - С. 16-17.
  3. Бондалетов, В. Д. Социальная лингвистика  В. Д. Бондалетов. - М.: Просвещение, 1987. - С. 49
    Русская диалектология  Под ред. Л. Л. Касаткина. - М.: Издательский центр «Академия», 2005. - 288 с.
  4. Химик, В. В. Современное русское просторечие как динамическая система  В. В. Химик  Русский язык: историч. судьбы и современность: Междунар. конгресс исследоват. русск. яз. (Москва, филологич. фак-т МГУ им. М. В. Ломоносова, 13-16 марта 2001 г. ): Труды и материалы Под общ. ред. М. Л. Ремнёвой и А. А. Поликарпова. - М.: Изд-во МГУ, 2001 -С. 24.

 

Внимание!

Внимание! Все материалы, размещенные на сайте, выпущены в печатной форме и защищены законодательством об авторском праве Республики Беларусь. Полнотекстовое использование (перепечатка) материалов сайта допускается только с согласия издателя (ЧУП "Паркус плюс"), цитирование в научных целях допускается без согласия, но при обязательном указании автора статьи и источника цитирования.


Проверить аттестат

На правах рекламы