Булай О. О.
Гродненский государственный университет имени Янки Купалы

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ И ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ ЯЗЫКОВОГО ОБРАЗА

Одни и те же слова употребляются в разных значениях, одни из которых мы понимаем как прямые, а другие даны в словаре с пометкой «переносное». Тем не менее, мы понимаем, что речь идет об одном и том же слове - по словам В. А. Звегинцева, «поскольку в лексическом значении слова закреплен результат определенного обобщения и этот процесс не прерывается до тех пор, пока живет и развивается язык, в данном слове не может происходить несколько разных обобщений, проходящих по разным направлениям, что только и могло бы привести к образованию в слове нескольких лексических значений» [1, с. 125-126].

Прямое отношение к этому имеет также постулат Д. Н. Шмелева о том, что все лексико-семантические варианты многозначного слова, в отличие от омонимов, включаются как единицы смысла в общую семантическую структуру этого слова. Такую структуру, по его мнению, целесообразно представить в виде результата метафорических, метонимических или функциональных переносов наименований, возникших на различных этапах исторического развития слова. Шмелев также утверждает, что «именно указанные виды ассоциаций (главным образом метафорические и метонимические) обеспечивают наиболее устойчивое объединение значений в пределах одного слова и поэтому с известной долей условности могут рассматриваться как обобщенные формулы семантической структуры последнего» [2, с. 90-91].

Семантическая структура слова, таким образом, состоит из главного, первичного значения и ассоциированных, или вторичных, что теоретически было обосновано С. О. Карцевским как дуализм лингвистического знака. Каждый вновь созданный знак воспринимается как «свое иное», или как лежащий «на пересечении двух координат различных степеней обобщения, где новым являются не сами эти координаты, а точка их пересечения» [3, с. 86].

Под первичным имеется в виду главное значение слова, в котором «следует видеть не какое-то «общее» значение, но такое значение, которое наиболее обусловлено парадигматически и наименее обусловлено синтагматически» [2, с. 212, - выделено автором]. Для иллюстрации сказанного воспользуемся примером Д. Н. Шмелева: «В первом из выделенных значений слово «дорога» более или менее отчетливо противопоставлено, например, слову «тропинка»... Все остальные значения не имеют сколько-нибудь определенной парадигматической закрепленности. В самом деле, чему противопоставлено значение «место, по которому надо пройти или проехать»? Его парадигматическая значимость определяется через первое значение. То же самое можно сказать и о значениях «поездка», «путь следования» и т. д. Все эти значения находятся вне четких парадигматических соотношений со значениями других слов. В то же время синтагматическая их закрепленность вполне очевидна. Не говорят
«дорога не удалась» в смысле «поездка не удалась» или «разработать дорогу» в смысле «разработать маршрут» и т. п. В то же время, когда речь идет о «дороге» в первом значении, с ней можно делать все, что можно делать с реальным обозначаемым данным словом предметом (в этом смысле нужно понимать «контекстную независимость» данного значения)» [2, с. 213].
Но чем же обусловлено выделение различных значений многозначных слов и их отнесение к лексико-семантическим вариантам одного и того же слова? «Все те значения ... слов, которые даны в словаре не первыми (иногда с пометкой «переносное»), интуитивно воспринимаются как какие-то «несамостоятельные» значения; это интуитивное представление подтверждается и контекстной (позиционной) обусловленностью данных значений... В словарных определениях не отражены признаки, которые являются общими для данных значений слова, признаки, которые представляют собой основание для соответствующей семантической транспозиции... В известном смысле, это не элементы собственно значения слова, а устойчивые ассоциации, связанные с представлениемоявлении, которое обозначает слово» [2, с. 192-193, выделено нами - О. Б.]. Это «представление о явлении», по нашему мнению, можно назвать языковым образом предмета или явления.

Следовательно, механизм перехода от более конкретного к более абстрактному можно трактовать как развитие языковых значений в рамках представлений о языковом образе. Такой образ существует в нашем сознании как свойство его представления, другими словами, как константа, обладающая также другими присущими ей свойствами.

Согласно теории образа, языковой образ предстает как непосредственно связанный с образованием и существованием значений: «Значение слова - это его образ, это, в большей степени, образ его референта, чем сам физический референт. К примеру, значением слова «песок» может быть визуализированное изображение некоторого песка, а значением слова «холостяк» может быть такое же представление о некотором определенном холостяке. Как и теория референции, теория образа с трудом дает представление о значении таких абстрактных слов, как, например, «абстрактный» («abstract») и «the» [4, c. 200].

Положение о константности такого образа непосредственным образом вытекает из природы языкового знака как сочетающего в себе неизменную и подвижную части в понимании С. Карцевского: «...природа лингвистического знака должна быть неизменной и подвижной одновременно. Призванный приспособиться к конкретной ситуации, знак может измениться только частично; и нужно, чтобы благодаря неподвижности другой своей части знак оставался тождественным самому себе» [3, с. 85]. Именно благодаря этой неподвижной части знака становится возможным ассоциировать, проводить какие-то параллели между уже известным и новым, «понимать» вновь созданное языковое употребление в момент его рождения. Толчком к пониманию сущности языкового образа является также понимание С. Карцевским всякого знака как лежащего на пересечении двух координат различных степеней обобщения, где новым являются не сами эти координаты, а точка их пересечения в виде соотношения общего и отдельного, конкретного и абстрактного как «семиологических значимостей, из которых одна служит для дифференциации другой» [3, с. 86].

Более широкое толкование этой совокупности представлений, или омонимического ряда, который «является по своей природе скорее психологическим и покоится на ассоциациях» и образует у С. Карцевского языковое понятие [3, с. 87], можно сопоставить с идеей языкового образа в трактовке Б. М. Гаспа-рова. Такой языковой образ понимается как синтез образных откликов, существующих в нашем сознании в самом общем и нерасчлененном виде, отражая при этом лишь самые специфические черты предмета или явления [5, с. 246 и далее]. Черты сходства обнаруживаются также при сравнении вышеназванных концептов с «представлением о явлении» у Д. Н. Шмелёва. Однако сам этот феномен неоднороден и может принимать различные формы.

Непосредственный (или мимолетный) языковой образ состоит из суммы непосредственных отпечатков восприятия, или первичных образных откликов, которые обладают мимолетностью и неустойчивостью и формируются нашим сознанием заново в ходе каждого перцептивного акта. В противоположность таким непосредственным феноменам восприятия, константныйязыковой образ существует в нашем сознании как явление устойчивое: «Любой образный отзыв, пробуждаемый словом «трава», каждый раз вписывается в более широкую коммуникативную среду, в которую для говорящего в данный момент погружено это слово. Образ «травы» выступает не как единичный знак, но в качестве неотъемлемой части некоего более широкого образного ландшафта, определяемого коммуникативной средой. Каждой такой среде соответствуют в арсенале языковой памяти известные выражения и ходы их развертывания» [5, с. 249].

Такой образный отзыв не может, по определению, повторять все черты наблюдаемых зрительно феноменов, т. е. служить своеобразной «фотографией» действительности. Простейший вид образного отклика - картинный - заключается в том, что в сознании говорящего возникает узнаваемое визуализированное представление предмета или явления в совокупности их специфических черт, например, не конкретная трава (перед чьим-то домом), а трава как таковая. Отметим, что понятие картинного образа в таком его виде имеет общие черты с концептом значения слова у Л. Барсалоу [4, c. 200].

Возможность существования языкового образа непосредственно обусловлена человеческой способностью воспринимать зрительно не только реально «зримое», но и вообще любое мыслимое явление, несмотря на степень его абстракции. Например, выражение «в голове проносились мысли» вызывает мимолетный зрительный образ головы как «абстрагированный, мимолетно-схематический облик как намек на такой предмет» [5, с. 251]. Такой образ, называемый иероглифическим, противопоставляется фотографически детальному, как смутный - ясному, или как визуальный - картинному. Сравним высказывание на этот счет Ю. С. Степанова: «имеется некоторая самостоятельная, независимая от говорящего и слушающего, как бы «плотная сущность», которая может быть предметом передачи от одного человека другому, предметом обмена в «круговороте общения» [6, с. 250]. Хотя это определение дается для концепта «Слово», автор одновременно отмечает, что эта «плотная сущность» обнаруживается также при сопоставлении этого понятия с концептами «знание», «вера», «любовь», «радость» и «воля».

Особенность человеческого мышления оперировать в процессе мыслительной деятельности зрительными образами как предметов, так и явлений, должна, таким образом, являться приоритетной по отношению к другим способам чувственного восприятия, что подкрепляется специальными исследованиями [7, с. 24-25]. Б. Г. Ананьев постулирует возможность представления в зрительном виде любых сигналов, поступающих извне, среди которых он выделяет и так наз. кинестетические, или двигательные. По мнению Б. М. Гас-парова, практически любой образ обладает кинестетическим свойством, которое и позволяет визуализировать даже «незримое», в котором нет явного компонента «движение». Слово «объяснить», например, воплощается «в образе направленного вовне движения - своего рода кинетического жеста, отвлеченного от какого-либо субстанционального наполнения» [5, с. 252], а слово «показать» может найти свое образное воплощение в указании на глаза как предмет и жесте, также направленном вовне, от себя (кинестетический, или кинетический компонент). Для людей, которые общаются с помощью звуковой речи, такие жесты служат вспомогательным средством общения и выполняют скорее экспрессивную функцию. В таком случае они являются в большинстве своем понятными сами по себе, без специального обучения, для людей различных социокультурных общностей: «Жест помогает говорящему и самому лучше прочувствовать образную проекцию употребленного им выражения, и пробудить сходную образную проекцию в представлении собеседника... Наблюдая жестовое поведение различных языковых и культурных коллективов, мы видим, в основном, сходные кинетические образы, но выступающие как будто в разном стилевом воплощении» [5, с. 253]. Отметим также возможность жеста с кинетическим направлением «к себе», что означает вовлечение себя либо других объектов окружающего мира в свою психическую и (или) физическую деятельность [cp. 8, c. 115].

Основными характеристиками языкового образа являются, по Гаспарову, иероглифический и кинетический, а также метаязыковой способы представления образов, в виде которых и проявляется собственно языковой образ как явление константное, не зависящее от конкретной реализации: «Мифо-поэти-ческая логика как бы «не хочет» различать часть и целое, сходное и тождественное, видимость и сущность, имя и вещь, пространство и время, прошлое и настоящее, мгновение и вечность... Это взгляд на мир чувственно-конкретный и вместе с тем общий, как бы в дымке ассоциаций, которые могут казаться случайными, но нередко ведут к открытию нового, к пониманию сути явлений и их глубинных связей» [9, с. 65].

Понятие языкового образа дополняется представлением о сопутствующем ему эффекте палимпсестногоналожения: «Не только различные аспекты образного представления - картинный, иероглифический, кинетический, графический- могут соучаствовать в создании той или иной образной проекции, но и сами эти различные проекции способны выступать в представлении говорящего во взаимном наложении - как бы в виде нескольких фотографических снимков, снятых на один кадр. Если такой эффект возникает - он переживается говорящим субъектом как эффект «переноса» значения... именно эта совмещенность представлений, которые мы привыкли мыслить раздельно, и служит сигналом, что перед нами метафорическое выражение, и тем самым дает первичный толчок к процессу осознания его значения как «переносного» [5, с. 264]. Доказательством существования константного языкового образа является также тот факт, что «мутировавший» образ осознается как таковой в момент своего создания, так же как и то, на основе какого исходного образа он создается [5, с. 270].

Литература

  1. Звегинцев, В. А. Семасиология В. А. Звегинцев. - Изд-во МГУ, 1957. -С. 125-126.
    Шмелев, Д. Н. Проблемы семантического анализа лексики Д. Н. Шмелев. - М.: Наука, 1973. - 280 с.
  2. Карцевский, С. Об асимметричном дуализме лингвистического знака С. Карцевский Звегинцев В. А. История языкознания XIX-XX веков в очерках и извлечениях. - Ч. II. - М.: Просвещение, 1965. - С. 85-90.
  3. Barsalou, L. W. Cognitive Psychology. An Overview for Cognitive Scientists L W. Barsalou. - Hillsdale: LEA, 1992. - 198 p.
  4. Гаспаров, Б. М. Язык, память, образ. Лингвистика языкового существования Б. М. Гаспаров. - М.: Новое литературное обозрение, 1996. - 351 с.
  5. Степанов, Ю. С. Константы. Словарь русской культуры: опыт исследования Ю. С. Степанов. - М.: Языки русской культуры, 1997. - 824 с.
  6. Ананьев, Б. Г. Сенсорно-перцептивная организация человека Б. Г. Ананьев Познавательные процессы: ощущения, восприятие. - М.: Педагогика, 1982. - 336 c. - C. 24-25.
  7. Амосова, Н. Н. Основы английской фразеологии Н. Н. Амосова. - Л.: Наука, 1963. - 208c.
  8. Мечковская, Н. Б. Когнитивная лингвистика конца XX века: Материалы Международной научной конференции, Минск, 7-9 октября 1997г. В 3-х частях. - Минск: изд-во МГЛУ, 1997. - Ч. 1.- С. 64-69.

 

Внимание!

Внимание! Все материалы, размещенные на сайте, выпущены в печатной форме и защищены законодательством об авторском праве Республики Беларусь. Полнотекстовое использование (перепечатка) материалов сайта допускается только с согласия издателя (ЧУП "Паркус плюс"), цитирование в научных целях допускается без согласия, но при обязательном указании автора статьи и источника цитирования.


Проверить аттестат

На правах рекламы