Главная Публикации «Личность-слово-социум» – 2007 Философские модели и концепции развития СОВРЕМЕННЫЕ ТЕХНИКИ ГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ: ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ ПСИХОАНАЛИЗ Ж. -П. САРТРА

Комиссарова Т. В.
г Минск

 

СОВРЕМЕННЫЕ ТЕХНИКИ ГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ: ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ ПСИХОАНАЛИЗ Ж.П. САРТРА

Современная ситуация в обществе характеризуется кросскультурными процессами и потому описание действительности, а также проблем человека является многоуровневым, многоступенчатым и многоязыковым. И это понятно, так как научная рациональность характеризуется двумя тенденциями: стремлением к строгим критериям с одной стороны и стремлением преодолевать их рамки - с другой. Экспликация рациональности не будет полной, если будет осуществляться в рамках строго научного исследования, она требует метана-учного уровня и потому философия не остается в стороне споров о научной рациональности, а дает возможность выявить идею того, что установление неизменных критериев рациональности в науке наталкивается на неразрешимые трудности. Кроме того, «методологическая форма» философии относительна, ее нельзя принимать за абсолют, она корректируется, становится иной, а развитие философского метода происходит через его самоорганизацию и самокоррекцию [1]. В новой методологической ситуации, когда происходит изменение условий мысли, ее форм, доминирующих смыслов, философия репрезентирует себя в борьбе двух концепций: первая считает философское знание экзистенциально-интимным, другая предлагает акцентировать внимание на методологической направленности философии. Игнорирование первой концепции может привести не только к голому интеллектуализму, но и к потере нашими современниками чувства реальности их переживаний и утрате духовности. Проблема духовности, как отмечает ряд исследователей, заостривших свое внимание на неразрывной связи человека с миром (М. М. Бахтин - в России; М. Хайдеггер, К. Ясперс - в Германии, Г. Марсель - во Франции, Н. Аббаньяно - в Италии) глубоко прагматична, так как от того, как ее решает отдельный человек, напрямую зависит, складывается или не складывается его жизнь, а от того, как решает ее народ, зависит судьба народа. Утрата второго направления чревата размыванием критериев научной рациональности, обветшанием категориального аппарата философского знания.

Данная ситуация обнаруживает многомерность методологических установок в исследовании человека и потому хотелось бы остановиться на одной из них, экзистенциальном психоанализе Ж. -П. Сартра.
Основная проблема, волновавшая философов - экзистенциалистов (Яс-перса К., Хайдеггера М. - в Германии, Сартра Ж. П., Марселя Г., Мерло-Пон-ти - во Франции, Аббанояно Н., Э. Пачи - в Италии), проблема человеческого бытия в мире нашла отражение в ряде их работ, среди которых, «Бытие и ничто. Опыт феноменологической онтологии» (1943) Сартра Ж. П.
Она оказала влияние не только на формирование французского экзистенциализма, но и на развитие экзистенциальной философии в целом.

Кризис, овладевший западным обществом после первой Мировой войны, дал возможность выявить тревогу людей и обратиться к рассмотрению новой концепции человека, человека, как экзистирующего существа, существование которого предшествует его сущности.

Рассмотрение человека как существующего - в - мире до сих пор является актуальным, так как такой подход непосредственно касается одной из самых острых проблем современного человека - проблемы утраты человеком собственного мира, утраты восприятия общности с миром, смыслоутраты. Не случайно у Сартра экзистенция, как специфический человеческий способ существовать в мире, является «постоянно живым моментом деятельности», «внутри индивидуальным состоянием», согласно которому, заброшенный в мир человек, как особая реальность, несопоставимая ни с каким видом сущего, «отваживается на собственное бытие».

Экзистенциальная философия всегда выступала против превращения мышления человека в элемент индустриальной системы, подчеркивая отличие бытия человека от простого бытия вещи. Человек есть несовпадение с самим собой - полагает Сартр: «... каждому особому для-себя не хватает определенной, особой и конкретной реальности, синтетическое присвоение которой преобразовывало бы его в себя.... Ему не хватает чего-то... для... как ущербному диску луны недостает того, что необходимо для ее завершения и преобразования в полную луну» [4, с. 128]. Задолго до Сартра Кьеркегор и Ницше выявляют момент этого несовпадения. У Кьеркегора «я» - это только то, что может стать», Ницше же рассматривает становление как структуру самосознания человека, способную творить ценности.

Представление о человеке как о комбинации статических субстанций было возможно в эру механицизма, но уже ХХ век был обозначен хайдеггеров-ским проектом фундаментальной онтологии, и потому у Сартра для-себя появляется «на основе ничтожения в себе и разжатия бытия» и выявляет возможность как одну из сторон этой декомпрессии. Таким образом, быть для себя -«это значит объявлять о себе тем, чем являешься посредством возможного под знаком некоторой ценности» [4, с. 565], где ценность выступает «внутренней границей» нехватки бытия, «вечным возвращением», преследующим для-себя. Поскольку человек существует как проект, в постоянном выборе себя без опоры на что-либо, спонтанном стремлении самореализации, постольку он «есть то, чем он не является и не есть то, чем он является» [4, с. 567]. Человек не может останавливаться в собственном становлении, он, как «желание бытия» идентичен недостатку бытия, ищет подлинность. Тем не менее, Сартр отказывается от хайдеггеровской классификации подлинности и неподлинности существования, установки субъекта по отношению к своей смерти: «Тревога перед лицом смерти, наша решимость или бегство в неподлинность не могут рассматриваться как фундаментальные проекты нашего бытия. Они могут быть поняты только на основании первоначального проекта жить, то есть первоначального выбора нашего бытия» [4, с. 567].

Согласно Сартру, выбор и есть наше самосознание, наша свобода. Свободный выбор дает нам веер возможностей. Но возможность становится гарантированной, если выявляет свою норму, постоянное обращение к ней, выработку образа действий, установок, определяющих судьбу человека. Абба-ньяно назвал ее «трансцендентальной возможностью». Сартр подтверждает эту идею: «Желание бытия всегда реализуется как желание способа бытия»
[4, 570] .

В связи с этим важно отметить несводимость человеческого существования только к его потребностям, так как идея того, что лишь потребности формируют человека в его становлении, полагается слишком узкой. Человек - единственное существо, способное выражать свои потребности с помощью языка, как желание, формируя запрос. Между потребностью и запросом всегда существует зазор, где и рождается желание, которое не относится к независимому от субъекта реальному объекту. Если потребность нацелена на конкретный объект и удовлетворяется этим объектом, то желание связано с признанием этого желания Другим или «где признание желания сплетается с желанием признания» [2, 45]. Отсюда наши страсти и влечения как частные проявления желания не имеют конечной цели, последняя заключена в самом пути их движения. Желание бытия, - утверждает Сартр, -существует и проявляется только через чувства и только в чувствах: «Чувства ревности, скупости, мужества, трусости, которые делают то, что человеческая реальность появляется в нас как всегда только обнаруживаемая через такого-то человека, через отдельную личность»[4, с. 569]. Экзистенция обнаруживает себя как предмет понимания, внедрена в коэкзистенци-альные отношения.

Как уже отмечалось, ведущей структурой человеческого бытия выступает выбор, а мир выступает как структура значимых отношений, в которых человек принимает участие. Вовлекаясь в мир, мы приобретаем уникальный опыт и потому мир открывается нам не только с помощью его описания, но в экзистенциальном опыте. Экзистенциальный опыт - опыт осознания конечности человеческого существования, неповторимости жизни, зримо выразили представители «философии жизни» Зиммель, Ницше и т. п. Но если Зиммель фиксирует факт конечности человеческой жизни, то Ницше идеей сверхчеловека утверждает веру в мощь человеческого духа и его способность преодолевать косность и рутину, все, что останавливает его в развитии. «Экзистенциальный опыт, - писал Карл Ясперс, - это выходящее за пределы объективного знания мышление, которое не познает предметы, но... проясняет и выявляет бытие в человеке». Так же как и Сартр, Ясперс ни в коем случае не подразумевает под экзистенциальной истиной переживания единичного индивида. Он полагает, что каждый единичный индивид, существующий в мире, и в своем опыте конечности, приходящий к общечеловеческим ценностям, способен постичь ее, что и осуществляет в «универсальной коммуникации», созвучной умонастроению всех людей планеты, которую он артикулирует как «мировая философия». Неверие человека в свои возможности - полагает Ясперс, - происходит из-за упрямой воли человека - «желании» взять в жизни что-либо без какого-либо компромисса с другими и с собой. Он пишет: «Я являюсь экзистенцией только в единстве со знанием трансценденции, как о силе, благодаря которой я являюсь самим собой»[5, с. 501]. Усилие найти себя, предстает как «тотальная воля к коммуникации», так как в ней заложены истоки истины: «Истина есть то, что нас соединяет»[5, с. 442]. Как и Ясперс, Сартр считает, что экзистенциальный опыт, как опыт осознания конечности собственного существования заставляет нас «взять на себя свое бытие», быть ответственным «не имея алиби».

Можно заметить, что «вовлеченность», «решимость» выступает одним из важнейших экзистенциалов не только у Ясперса, но и в философии Кьеркего-ра, Ницше, Тиллиха, Хайдеггера, Аббаньяно, Сартра. В решимости к выбору себя человек и обнаруживает пресловутое «несовпадение» - уникальную способность - способность ктрансценденции, как преодоление наличной ситуации и выступает как «... то, чего недостает для-себя, чтобы интегрироваться в себе, и есть для себя»[4, с. 128]. Трансцендирование связано с четвертым измерением - временем и эксплицирует себя как способность думать и говорить в терминах «возможного», будущего, не только в отношении к миру, но и в отношении к себе, что является вполне серьезным критерием адекватности человека. Экзистенциалы «выбор» и «возможность» у философов-экзистенциалистов становятся взаимосвязанными.

Экзистенциальная философия в ХХ веке становится основанием различных направлений в психологии, а также фундаментом для многих серьезных программ в психиатрии.
До экзистенциальной философии большое распространение получила феноменология Гуссерля, значимость которой в сферах психологии и патопсихологии обнаружилась в методологическом принципе, который предполагает беспристрастное созерцание феномена без участия интеллектуальных суждений. В отличие от фрейдовского «проговаривания» бессознательного, где уделяется внимание истории жизни пациента, для феноменолога важным является пролить свет на феномены, в их непосредственности. Феноменолог уделяет внимание серьезному состоянию сознания в присутствии пациента.

Представитель генетико-структурной феноменологии, Минковски Ю., обнаружил при изучении восприятия времени пациентами-меланхоликами их повышенное внимание к прошлому, закрытость для них будущего. Настоящее переживалось такими пациентами как застывшее, что порождало нарушение контактов с реальностью.
Феноменология как наука о структурах сознания, очищает путем редукции эти структуры от эмпирических фактов, но, понимая, что полная редукция невозможна, ищет путь к очевидности во взаимоотношении структур сознания с бытием. Интенциональность как ведущая характеристика сознания обращена в мир, а не на субъективные переживания. И если Гуссерль использует, - как отмечает Тузова Т. - метод интеллектуальной интуиции, то у экзистенциалистов, (в частности у Сартра) - это «чувственная безусловная данность сознанию как не нуждающаяся в выверении рефлексией»[3, с. 70], которую нельзя смешивать с психологическим самонаблюдением.

Экзистенциальная философия дает широкое поле смыслов, так как экзистенциальный анализ не подменяет феноменологию, но включает ее методы в себя как часть более целостной системы. Феноменологи - экзистенциалисты дали нам экзистенциальную психологию, которая содержит самый уникальный опыт - опыт самоидентичности.
Экзистенциальный психоанализ Ж. -П. Сартра, выразил в своем основном принципе главную интенцию экзистенциальной философии - рассмотрение целостного человека: «человек есть целостность, а не наборот; следовательно, он полностью выражается в самом незначительном и поверхностном из своих поступков» [4, с. 567].

Сартр полагает, что метод экзистенциального психоанализа «должен стремиться выявить то фундаментальное значение, которое имеет данный проект и которое может быть только индивидуальной тайной его бытия в мире» [4, с. 567] . Это не означает, что мы не можем уловить сущность человека. Хотя эмпирические поступки и не высвечивают напрямую сущность человека, но часто имеют символическое значение, и потому необходима их расшифровка, концептуальная фиксация - полагает Сартр. Сартр приходит к выводу, что невозможно объяснить, к примеру, талант, в частности талант Флобера, сводя его к каким-либо «причинным обусловленностям», «первичным данным» (наследственности, принадлежности социальному слою и т. д. ). Человек в большей мере создает себя сам, (вспомним знаменитое сарт-ровское «создавай и в создании создавай самого себя»!), так как его бытию свойственно «ничтожиться», то есть постоянно возобновлять себя в самоосуществлении. Сартр поясняет: «Чтобы понять другого... необходимо открыть единство в бытии, которое должно быть единством ответственности, личностным единством... быть для Флобера - это значит объединяться в этом мире... это объединение в первоначальный проект, которое должно нам открыться в качестве несубстанционального абсолютного... человек - это свободное объединение»[4, с. 565].

Мыслитель сравнивает экзистенциальный психоанализ и эмпирический психоанализ Фрейда З. Эмпирический психоанализ, по его мнению, является сравнительным методом, так как совершает свой выбор в переходе от фундаментального комплекса к либидо.

Образ человека, созданный Фрейдом, не отражает в полной мере человеческих стремлений, его надежд. Фрейдизм навязывает пациенту узкие, механистические представления о себе самом и отношениях с другими, сводя задатки человека к силе либидо. В связи с этим экзистенциализм акцентирует внимание на глубинном измерении нашей жизни («трагический смысл жизни»), в противоположность жизни легковесной и поверхностной, которая не может обеспечить самоидентификацию. Экзистенциализм обосновывает практическую ценность трагедии в психотерапии, и позволяет человеку занять позицию по отношению к той или иной сложной жизненной ситуации. Человек понимается не как внешний или внутренний, но как «бытие-в-мире» ( Хайдеггер), как коэкзистирующее существо ( Аббаньяно), целостный феномен.
Отвергая картезианский раскол на субъект и объект, экзистенциальная философия позволяет выявить включенность человеческого опыта в мир, а не рассматривать собственную экзистенцию отдельно от своей деятельности, жизни. Подчеркивая способность к трансценденции как ведущую в самостановлении личности, экзистенциальная философия открыла будущее измерение как возможность самоактуализации, и сама жизнь становится целостным образом (гештальтом) лишь во временном аспекте.

Мы не можем, - полагает Сартр, - составить личность посредством сложения или организации ее различных склонностей. Решающим в определении человека для Сартра является его выбор себя «в качестве целостности» в тех или иных обстоятельствах, что и является свободой человека. Кроме того, экзистенциальный психоанализ Сартра отвергает постулат бессознательного, для него психический факт совпадает с сознанием. Предметом экзистенциального психоанализа Сартра выступает свободное и сознательное решение, которое не содержится в сознании, но формируется только с этим сознанием, не выступает как «данное похороненное в потемках бессознательного». Предметом экзистенциального психоанализа являются не только мечты, навязчивые идеи и неврозы, - полагает мыслитель, - но также и мысли в период бодрствования, успешные обычные действия и стиль. Тем не менее, отправная точка для экзистенциального психоанализа Сартра - это не рефлексия, но экзистенциальный опыт личности, его выбор, его свобода или «доонтологическое фундаментальное понимание», которое имеет человек о человеческой личности.
Безусловно, экзистенцию невозможно постичь традиционными методами объективного познания. Экзистенциализм, - полагает Тузова Т., - наработал философские принципы и техники ресубъективирующей методологии гуманитарного познания.

Человек исследуется в ситуации, - указывает Сартр, - которая не может выражаться простыми и логическими определениями, поскольку они предшествуют всякой логике и требует реконструкции в соответствии с особыми законами синтеза. Рефлексия не является истинным познанием, так как ставит познающего в позицию наблюдателя. Не случайно Сартр сравнивает познание с Актеоном, убившим богиню Диану, и за этот проступок превращенный богами в дичь: познающий и познаваемый отождествились. Осознание происходит непосредственно, интуитивно, дорефлексивно. Сартр пишет: «Рефлексия постигает все, все сразу, без тени, без выделения, без оценки значимости не оттого, что эти тени, эти оценки, эти выделения существуют где-то в ней скрытыми, но скорее потому, что определять их следует исходя из другой человеческой установки, и что сами они могут существовать лишь для познания и через познание. Психоаналитик сможет познавать лишь то, что уже содержит в себе, займет по отношению к нему объективную позицию» [4, 567].
Если заслугой Фрейда явилось обнаружение противоречия между бессознательными побуждениями и окружающей средой, давлением на него Сверх-Я, то Сартр, наоборот, отказывается от идеи воздействия среды на человека: «Среда может воздействовать на субъект только в той степени, в какой он ее понимает, то есть когда он преобразует ее в ситуацию». [4, с. 576]. Цель экзистенциализма - считает мыслитель - поиск изначальной человечности в ситуации абсурда. Человек в экзистенциализме отнюдь не отчаявшееся существо, но способный вносить ценности в мир, преодолевать абсурд силой своей деятельной человечности.

Мы видим, что экзистенциальный психоанализ Сартра выявляет не столько свое гносеологическое звучание, сколько символическое - то есть это не только метод, предназначенный обнаруживать в строго объективной форме субъективный выбор личности, посредством которого каждый человек делается личностью.
Экзистенциальный психоанализ служит для нас способом обнаружения целостности человеческой реальности и, основываясь на экзистенциальной интуиции, дорефлексивном когито, вскрывает механизм понимания человека и мира. Он выражает себя в стремлении понять экзистенциальный опыт личности и является процессом осмысления фундаментальных отношений бытия. Он лишен критического начала, свойственного рефлексивному сознанию, но выявляет отношение человека к миру и что немаловажно - его позицию. Экзистенциально-феноменологическая философия дает наиболее полное рассмотрение граней человеческого существования, помогает избежать искажения образа человека, восстанавливает его во взаимоотношениях с миром. Особенно ярко последняя тенденция проявилась в аналитике Dasein Людвига Бинс-вангера, в основе которой опять-таки лежит философское осмысление бытия М. Хайдеггером. Но это уже тема для последующего разговора.

<Литература

  1. Аббаньяно, Н. Введение в экзистенциализм Н. Аббаньяно. - СПб.: «Але-тейя», 1998.
  2. Мазин, В. Введение в Лакана  В. Мазин. - М.: Фонд научных исследований «Прагматика культуры», 2004.
  3. Тузова, Т. Специфика философской рефлексии Т. Тузова. - Минск, 2002.
  4. Сартр, Ж.-П. Бытие и ничто. Опыт феноменологической онтологии  Ж. -П. Сартр. - М.: Республика, 2004.
  5. Ясперс, К. Смысл и постижение истории  К. Ячсперс. - М.: Политиздат, 1991.

 

Внимание!

Внимание! Все материалы, размещенные на сайте, выпущены в печатной форме и защищены законодательством об авторском праве Республики Беларусь. Полнотекстовое использование (перепечатка) материалов сайта допускается только с согласия издателя (ЧУП "Паркус плюс"), цитирование в научных целях допускается без согласия, но при обязательном указании автора статьи и источника цитирования.


Проверить аттестат

На правах рекламы