Главная Публикации «Личность-слово-социум» – 2007 ХУДОЖЕСТВЕННОЕ СЛОВО: ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОСТЬ ТРАДИЦИИ «НИЗКОГО» КОМИЗМА В ДРАМАТУРГИИ ЛИТЕРАТУРНОГО ДВИЖЕНИЯ «БУРЯ И НАСТИСК»

Мартынова О. М.
Могилевский государственный университет им. А. А. Кулешова

 

ТРАДИЦИИ «НИЗКОГО» КОМИЗМА В ДРАМАТУРГИИ ЛИТЕРАТУРНОГО ДВИЖЕНИЯ «БУРЯ И НАСТИСК»

Преобладание комических форм литературы в произведениях писателей немецкого литературного движения XVIII века «Буря и натиск» связано с тем, что штюрмеры, как называли членов этого революционного литературного движения XVIII века в Германии, стремились к широкому общественному признанию своего творчества. На титульном листе «Масленичной карнавальной комедии о патере Брее» И. В. Гете так сформулировал цель написания своего произведения: «К обучению, пользе и развлечению простого христианского мира». Действительно, в отличие от просветителей, представители «Бури и натиска» пытались приобщать широкие народные массы к собственному эстетическому кругу. Если до тех пор Лессинг и Виланд возлагали на народ только незначительные надежды и смотрели на него снисходительно, а иногда и совсем пренебрежительно (Готшед, Николаи), то штюрмеры считали нижние слои населения «самым почтенным званием людей». Так, Гердер предлагал заключить союз между «философом» и «плебеем», полагая, что шанс для «полезной» деятельности можно отыскать только в объединении интеллигенции с народом.
Вместе с тем, Лессинг, Виланд и другие просветители обращались, в основном, к образованной публике. Лессинг, к примеру, в его оценке «Вертера»

Гете (1774) исходил из глубокого различия в уровне компетентности между писателем и читателем, он считал необходимым подчиненное положение публики по отношению к писателю. Штюрмеры, напротив, утверждали, что художник должен был быть национальным автором, вызывать своими произведениями отклик у широкой читательской и зрительской аудитории и, кроме того, заботиться о потребностях своей нации.
Направленность литературы на все сословия и классы привела к тому, что представители немецкой «литературной революции» при создании своих произведений стремились учитывать не только новые веяния «ученой» литературы, но и обычаи, вкусы и нравы народа.

К проблемам, которые ставились штюрмерами, ближе всего была саморецензия Ленца на пьесу «Neuen Menoza» (1774), которая появлялась в 1775 во «Франкфуртских ученых уведомлениях» [1, 18]. Он защищал свое творение от резких упреков Виланда, заявившего, что пьеса Ленца «Neuen Menoza» вовсе не является никакой комедией. Ленц считал, что непонимание Виландом его пьесы можно объяснить разной социальной ориентацией критика (Виланда) и автора (Ленца). Он объявил, что не называет комедией представление, которое возбуждает только смех, а считает смешной пьесу, которая понятна каждому. Ленц напоминал о том, что во все времена комедии были произведениями, создаваемыми специально для народа, так что их характер всегда должен соответствовать надлежащему уровню развития массы и не может определяться только изречениями просвещенных законодателей эстетики. По его мнению, авторы и комедий, и трагедий должны писать так, как должен был писать народ, для которого они создают свои труды. Кроме того, Ленц объяснял привилегированное положение комической пьесы по сравнению с трагедий тем, что только с ее помощью был возможен быстрый контакт с плебейскими слоями зрительской аудитории.

Для завоевания народных симпатий штюрмеры, в отличие от просветителей, подошли к этому процессу с принципиально новых позиций. Они многое брали из народных литературных форм и применяли в собственной художественной практике. Молодой Гердер, занимавшийся собиранием и обработкой народных песен, давал всем пример и настойчиво указывал друзьям и соратникам на многогранный облик и обширные возможности комически-сатирического народного театра. Гердер объявлял, что так называемая «низкая» комедия, которую неоднократно ругали и критиковали просветители, обнаруживает ее настоящее богатство в пьесах Плавта, в итальянском театре, а также у Шекспира. Гердер дистанцировался от предубеждения просветителей и советовал немецким писателям учиться пользоваться возможностями «низкого» народного комизма. Именно поэтому он выступал за реабилитацию фигуры арлекина, изгнанного со сцены реформатором театрального дела в Германии Готшедом, призывал использовать в комических пьесах гротеск и бурлескные сцены.
Просветители смотрели на эту деятельность штюрмеров с большим скепсисом и оказывали сильное противодействие. Для них обращение штюрмеров к нижним слоям населения и к чувственно-крепкой народной поэзии означало отказ от направленной на моральное воспитание просветительской художественной доктрины. От их имени просветитель Николаи выступал в своем «Feynen kleynen Almanach» (1777) против усилий Гердера, направленных на возрождение и реабилитацию народной песни. В этой же связи появились в печати отрицательные высказывания Мендельсона о «низкой» комедии, а Виланд критиковал некоторые страницы драм Шекспира, перевод которых он осуществлял. Вилад хотел избежать «английских красот» и стремился передать немецкому читателю шекспировский текст по возможности без «ошибок». Поэтому он сокращал при переводе и критиковал в примечаниях бурлескные комические сцены, наличие в перечне действующих лиц плебеев и глупцов. Виланд отвергал и значительно урезал выходы Фальстафа, трактирные сцены, избавлялся от извозчиков и могильщиков. По его мнению, эти персонажи драмы вульгарны, а сам Шекспир вводил подобного рода сцены из коммерческих соображений, делая уступку грубым вкусам малообразованного народа.
Такая позиция просветителей часто приводила к курьезным столкновениям со штюрмерами. Так, Гете в своем фарсе «Боги, герои и Виланд» (1773) резко высмеял автора пьесы «Алкеста» Виланда, который критиковал еврипи-довскую трагедию.
Вместе с тем и просветители не могли не видеть художественного значения литературных традиций народного театра. Лессинг внимательно присматривался к его скрытым возможностям, а Иоганн Георг Хаманн отдавал должное жизненной силе и афористичности примитивного стихийного народного комизма и, соответственно, бурлескам.

Что касается штюрмеров, то они осознанно опирались на традиции комической плебейской поэзии, которые прослеживались в масленичных пьесах с использованием марионеток, в сценах с Гансвурстом и в произведениях Ганса Сакса. Штюрмеры создавали злободневную комическую драматургию, которая воздействовала на широкие слои зрительской публики. В письме Зальцману от 6 марта 1773 Гете давал высокую оценку обработкам плавтовских комедий Ленцем, считая, что впервые после изгнания со сцены скоморохов и шутов Ленц привел на немецкую сцену «бодрость» и «движение» вместо длинных морализаторских нравоучений [2, 66]. Гете подчеркивал также определяющую роль комической народной традиции для программы немецкой литературной революции в его известных отзывах о принятии Ганса Сакса штюрмерами. В начале 18 книги «Поэзии и правды» Гете замечает: «Всех ближе был для нас Ганс Сакс, истинный мастер поэзии, бесспорный талант, правда, не рыцарь и не придворный, как те песнопевцы, а - нам под стать - всего лишь честный бюргер. Его дидактический реализм пришелся нам по вкусу, и мы при случае охотно прибегали к его подвижному ритму и доходчивой рифме. Его бесхитростный лад, как нам казалось, вполне отвечал насущным потребностям дня; в такой-то именно поэзии мы и нуждались» [3, 512-513].

Литературное творчество представителей «Бури и натиска» отчетливо определяется относительно его социальных предпосылок и социального заказа. Ганс Сакс виделся штюрмерам как простой «гражданин», который отличался от «рыцарей и придворных». Для передачи текущих событий штюрмеры использовали художественные стилевые средства Ганса Сакса, в произведениях которого они открывали примеры актуальной, связанной с народом драматургии.
Признанный вождь движения «Буря и натиск» Гердер считал, что долго презираемая и подавляемая господствующей эстетикой «низкая» комедия должна занять подобающее место в истории немецкой литературы. В качестве примера он приводил итальянскую комедию, которая произошла, в основном, из плебейского фарса и комедии дель арте, а традиции ее захватывающей комически-сатирической драматургии унаследовали другие европейские народы.

Штюрмеры в многочисленных экспериментах имели возможность создавать злободневную комическую драматургию, которая пользовалась определенными стилевыми средствами и механизмами народного театра, но, вместе с тем, импровизация и самопроизвольность народной драмы заменялась ими осознанной художественной композицией. Однако, несмотря на доброжелательные и серьезные признания народу, штюрмеры не могли привязать к себе на длительный срок и приобщить к собственному коммуникативному кругу представителей широких народных масс, поэтому многие из их экспериментов не удавались, прекращались прежде времени или оставались незавершенными.

Исключением, пожалуй, является творчество Гете, который возводил специфические формы и традиции народной поэзии (кукольный театр, ярмарочные представления, пьесы масленицы) на высокий пьедестал, черпая из народного источника его сокровища. Так, многие традиции народного комедийного театра Гете использовал в своем фарсе «Новооткрытое морально-политическое кукольное действо».

Ученые давно пришли к выводу о том, что данное произведение - одно из сложнейших и загадочных литературных творений Гете. Оно состоит из трех маленьких пьес («Des h^nstlers Erdewallen» («Земная жизнь художника»), «Jarmarkfest zu Plundersweilern» («Ярмарка в Плундерсвейлерне»), «Ein Fastnachtschpiel vom Pater Brey» («Масленичное действо о патере Брее»)), которые создавались как самостоятельные драмы. Гете опубликовал эти три пьесы под связующим их в одно целое названием и написал объединяющий их пролог. Уже современные Гете рецензенты отмечали несомненные достоинства этого цикла. Так, Виланд писал 9 апреля 1775 года Фридриху Якоби, что он преклоняется перед поэтическим талантом Гете. Виланд ставил «Новооткрытое ... кукольное действо» в один ряд с такими произведениями Гете как «Вертер» и «Гец фон Берлихинген» [4, 255].

Наиболее близкой к «низкой» народной комедии является пьеса Гете «Ярмарка в Плундерсвейлерне». Гете использовал в ней традиционные приемы ярмарочного балаганного театра. Письмо приятельницы поэта Каролины Флак-сланд от 29 марта 1773, в котором она сообщает своему жениху Гердеру, что Гете искусно описал ярмарку в стихах, и эта пьеса «кажется, будет известной вещью» [5, 393], подтверждает пристальный интерес публики к постановкам с народной тематикой.
На титульном листе «Ярмарки» автор проставил подзаголовок: «Маскарадное действо», что прямо указывало на близость произведения к старинным народным театральным обычаям и традициям Ганса Сакса. Изучением творчества этого немецкого мейстерзингера Гете занялся в ноябре 1772 года по рекомендации своего друга Иоганна Мерка.
Гете, идя по стопам Ганса Сакса, включил в свою пьесу как элемент народного площадного действа древнюю немецкую традицию комедии масок. Кроме того, постановка содержит элементы комической народной драматургии, что было неразрывно связано с задачами литературной программы «Буря и натиск». «Ярмарка в Плундерсвейлерне» среди всех частей цикла «Кукольного действа» наиболее точно следовала традициям старинного народного немецкого театра.
Все происходящее в фарсе Гете оформил как зарисовку, выхваченную из жизни небольшого городка. В пьесе нет центрального действия, острого конфликта, нет главного действующего лица. Перед глазами читателя проходит беспрерывный поток сменяющих друг друга лиц и явлений. Поэт изобразил повседневную жизнь с ее хлопотами и мелкими радостями. Близость фарса к немецкому комическому народному театру предается пестрым с социальной точки зрения ансамблем фигур, который соответствовал старинной театральной традиции - от «милостивых фрейлейн» и чиновников до цыган и скоморохов, - символа комического народного театра. Действующими лицами пьесы являются - как подчеркивал сам Гете - «маски», без индивидуальной психологии, но наделенные особенными чертами.

Автор погружает читателя в суету воскресной ярмарки, передает какофонию звуков, которые сливаются воедино: здесь и выкрики торговцев, и шутки покупателей, и голос балаганного зазывалы, и песня мальчика с сурком. Важным атрибутом и центральным аттракционом всякой ярмарки с древнейших времен было выступление труппы бродячих комедиантов. Поэт выстраивает перед глазами читателя целую галерею фигур, которые были известными персонажами как реальных ярмарочных представлений, так и пьес, получивших оформление в литературе: продавца игрушек из знаменитого города мастеров-ремесленников Нюрнберга, жительницу Тироля, торгующую галантерейным товаром, цыган, уличного певца, крестьянина, продавщицу пряников.

В завуалированной форме поэт рисует своеобразную ярмарку немецкой литературы, он находит удобный повод для многочисленных намеков на актуальные общественные и литературные явления своего времени. Автор выступает здесь против пустого морализирования, присущего немецкой литературе XVIII века. Так, в уста балаганного шарлатана и местного жителя провинциального городка, Гете вкладывает смелые инвективы на литературную обстановку современной ему Германии и, в частности, на немецкий театр, который потерял живой контакт с публикой:
Д ок т ор Какая нынче у вас комедия?

Ш а р л а т а н Сударь, у нас идет трагедия, Вся на сладких речах и строгой морали, Сквернословье и ругань мы изгнали, С тех пор как всюду видим пример Безукоризненных манер.
Д ок т ор Боюсь, что зрителей ждет зевота!
Ш а р л а т а н ... у нас не в чести потеха: Публика нынче стыдится смеха. Нравственный стих и пышную фразу Везде и всюду оценят сразу. Потому что, кто смотрит, тот убежден: И я, мол, могу быть таким, как он! [6, 111-112]
В своем фарсе Гете дает бурлескную картину оторванного от жизни, морализирующего и скучного немецкого театра, который оказался настоящим «хламом».

Так, уличный певец обращается к публике и предлагает банальные изречения:
Любезный христианский люд,
Когда ж мы лучше станем?
Иначе нас тревоги ждут,
В пучину бед мы канем.
Порок - причина всяких зол.
Счастлив, кто праведность обрел...[6, 117]

Гете насмешливо критикует современную театральную моду, на которую обрушивался во «Франкфуртских ученых уведомлениях» от 3 апреля 1772 года Иоганн Мерк, отмечая, что многие моралисты от литературы пишут только о том, «...как прекрасна добродетель! Как прекрасна религия! И как добродетель и религия все же прекрасны!» [1, 95].
В изображении будничных картин ярмарки галантерейщица из Тироля, коломазчик (продавец дегтя для смазки осей колес), торговка пряниками громкими голосами рекламируют свою продукцию и уверяют публику в хорошем качестве и жизненной необходимости этих товаров. Под репликами базарных торговцев Гете спрятал многочисленные пародийные намеки на модные в те времена проявления литературного ассортимента, недвусмысленный приговор которым выносит цыган:
Ветошь и рвань, Куда ни глянь! [6, 116]

От всех остальных действующих лиц ярмарочного представления по своему статусу отличается цыганский атаман. Его образ, как и фигура Баландрино -капитана из «Масленичного действа о патере Брее», - с самого начала заявляет о его непринадлежности к немецкому обывательскому миру. Он, цыган и аутсайдер, которому с наименованием «капитан» как будто присваивается воинское звание. Именно он беспощадно разоблачает пустоту и никчемность ярмарки немецкой литературы. При этом под град беспощадных насмешек цыганского атамана попадают не только литература и литераторы, но и низменные вкусы читательской аудитории:

Не стоят ни черта!
Дурацкие рожи
Продают, что негоже,
Галдят все вместе,
Тысяча бестий! [6, 116]
Посмотри на эту ораву, Бегут покупать отраву! [6, 118]


В своей пьесе Гете изображает неуместность и смехотворность театра, следующего новым сценическим предписаниям. Бродячая труппа, появившаяся на ярмарке в Плудерсвейлерне, пытается пойти навстречу новым установлениям и предлагает разношерстой публике заштатного городка серьезную нравственную пьесу. Вместо привычной комедии перед собравшейся у балаганного помоста публикой разворачивается кровавая история, которая является, по сути своей, пародией на модные в те времена пьесы с драматической фабулой, с призраками и привидениями. Убийства, казни, невинные жертвы, виселицы -вот обычный перечень сюжетов послереформенного театра в Германии.
Базарный зазывала, который является одновременно и руководителем актерской труппы, хотел бы вернуться к старым традициям народного театра, так как знает из опыта, что пьеса без комических персонажей, задорных монологов и веселых сцен не привлечет, а только оттолкнет публику.


Вынужденное эстетическое приспособление бродячего театра к новым нормам и веяниям, который должен был считаться со вкусами эпохи, подчеркивается ограничением роли скомороха. Не случайно штатный шут странствующего театра болен. Заступивший на его место щикальщик (человек, в обязанности которого входило снимать нагар со свечей) не играет уже центральной роли в театральном представлении. Его обращения к публике банальны, в них отсутствуют шутки и каламбуры, острые выпады и веселые нападки - все, чем была интересна и привлекательна роль балаганного шута. Вытеснение из пьесы скомороха, который был фирменным товарным знаком народного театра и давал ему никогда не иссякающую силу притяжения, пародирует сентиментальные морализирующие пьесы после реформы театрального дела в Германии.


Литература

  1. Frankfurter Gelehrte Anzeigen 1772.- Leipzig: Reclam, 1971.
  2. Goethe, I. Werke in 14 Banden /1. Goethe. - Weimar, 1887-1919. - B. 2, 1919.
  3. Гете, И. В. Поэзия и правда /И. В. Гете. - М: Худ. лит-ра, 1969. - 607 с.
  4. Muller, P. Der junge Goethe im zeitgenossischen Urteil / P. Muller. - Berlin, 1969.
  5. Herder, I. Blok fur Dich geschrieben. Briefe und Aufzeichnungen uber eine Reise nach Italien 1788/89. In 2 Banden /1. Herder. - Berlin, 1980. - B. 2, 1980.
  6. Гете, И. В. Собрание сочинений. В 10 томах/ И. В. Гете - М: Худ. лит-ра, 1977. - Т. 5, 1977.

 

Внимание!

Внимание! Все материалы, размещенные на сайте, выпущены в печатной форме и защищены законодательством об авторском праве Республики Беларусь. Полнотекстовое использование (перепечатка) материалов сайта допускается только с согласия издателя (ЧУП "Паркус плюс"), цитирование в научных целях допускается без согласия, но при обязательном указании автора статьи и источника цитирования.


Проверить аттестат

На правах рекламы