Котешов Д. С.
Белорусский государственный педагогогический университет имени Максима Танка (г. Минск)

 

ПРОБЛЕМЫ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ПЕРЕВОДА

Знакомство с сокровищами всемирной литературы важно для становления духовности любого образованного человека. Но далеко не каждый может позволить себе изучение произведений Шекспира, Данте, Гёте в оригинале. Культурное наследие европейских стран, идеи восточной философии с их мировой историей, древние эпосы народов мира и произведения современных авторов, отражающие новейшие течения в искусстве и литературе - всё это богатство становится нам доступно благодаря деятельности писателей-переводчиков.

Перевод - это, несомненно, очень древний вид человеческой деятельности. Как только в истории человечества образовались группы людей, языки которых отличались, появились и «билингвы», помогавшие общению между «разноязычными» коллективами. С возникновением письменности к устным перевод-чикам-«толмачам» присоединились и переводчики, переводившие различные тексты официального, религиозного и делового характера. С самого начала перевод выполнял важнейшую социальную функцию, делая возможным межъязыковое общение людей. Распространение письменных переводов открыло людям широкий доступ к культурным достижениям других народов, сделало возможным взаимодействие и взаимообогащение литератур и культур [1].

Самое общее понимание сути перевода сводится к его трактовке как средства межъязыковой коммуникации. Перевод рассматривается как вид языкового посредничества, при котором содержание иноязычного текста (оригинала) передается на другой язык путем создания на этом языке информационно и коммуникативно равноценного текста [2].
В широком смысле перевод есть перенос художественного целого из одной системы в другую, стилизация, творческое подражание. Перевод в узком смысле - переложение художественного произведения с одного языка на другой [3].
В настоящее время проблема художественного перевода широко разрабатывается как в рамках переводоведения, так и в литературоведении.

Художественный перевод представляет собой особый вид перевода, особый вид искусства. Всё больше лингвистов в своих работах уделяют внимание этому вопросу [ 5].
Еще переводчики античного мира широко обсуждали вопрос о степени близости перевода к оригиналу. В ранних переводах Библии или других произведений, считавшихся священными или образцовыми, преобладало стремление буквального копирования оригинала, приводившее порой к неясности или даже полной непонятности перевода. Поэтому позднее некоторые переводчики пытались теоретически обосновать право переводчика на большую свободу в отношении оригинала, необходимость воспроизводить не букву, а смысл или даже общее впечатление, «очарование» оригинала. Уже в этих первых высказываниях о целях, которые должен преследовать переводчик, можно найти начало теоретических споров нашего времени о допустимости буквального или вольного перевода, о необходимости сохранить в переводе то же воздействие на читателя, которым обладает оригинал, и т. п. [1, 2].

Симптоматично также, что очень хороший перевод иногда и не считается переводом, во всяком случае, об удачном переводе обычно говорят как о конгениальном. Гоголь в этом случае сравнивал переводчика с невидимым, прозрачным стеклом. Примером тому могут служить переводы В. Чуковского, которые, по словам В. Г. Белинского, «даже нельзя назвать переводами, так как они читаются как оригиналы» . Это утверждение связано о содержанием той проблемы, о которой мы говорили выше, а именно, с проблемой возможности выполнения полноценного перевода художественного произведения вообще [6].

Каждый переводчик художественного произведения решает по-своему основной вопрос языкового перевода: точность или красота (fidelity or beauty). Но что понимать под точностью? Следование букве или духу оригинала?
М. Лозинский говорил о двух видах перевода: «перестраивающем» и «воспроизводящем» со всевозможной точностью и содержание и форму подлинника» («Доклад об искусстве перевода», 1935) и настаивал на следовании второму [3].
При этом одни переводчики считают важным соответствие перевода духу родного языка и привычкам отечественного читателя, другие настаивают, что важнее приучить читателя воспринимать иное мышление, иную культуру - и для этого идти даже на насилие над родным языком. Выполнение первого требования ведёт к вольному переводу, выполнение второго - к переводу дословному, буквальному. В истории культуры эти два типа переводов сменяют друг друга. Художественный перевод текста требует исканий, выдумки, находчивости, вживания, сопереживания, остроты зрения, обоняния, слуха, раскрытия творческой индивидуальности переводчика, но так, чтобы она не заслоняла своеобразия автора.

Художественный перевод предполагает воссоздание стилеобразующей системы подлинника путем организации и отбора средств языка перевода на звуковом, лексико-семантическом и синтактико-композиционном уровнях. «В поэзии невозможна прямая, непосредственная пересадка иноязычного словесного образа: возможно только его освоение уже выработавшейся традицией национального поэтического языка» (Л. Я. Гинзбург). Таким образом, подразумевается не точность как буквальное воспроизведение, а как следование поэтической традиции в языке перевода. Необходимо отметить, что подход к языку поэзии, тропам, ритмике, рифмовке в русскоязычной и англоязычной поэтической практике различен. Уже в начале 20-го века, а особенно после Первой Мировой войны англоязычные поэты достаточно резко отказались от правильного размера и рифмы, это осталось характерной чертой просодии 19-го века. Область лексики была тоже пересмотрена. Из языка поэзии была практически исключена лексика высокого стиля (ею пользовались лишь для создания архаизированных переводов). Теперь стихи, написанные высоким стилем или даже с его элементами, стали считать устаревшей риторикой и потоком высокопарного красноречия, они получили стилистически противоположное значение: то, что считалось возвышенным, стало напыщенным и комичным. В русской поэтической традиции как начала века, так и в наши дни, этот вопрос не решается так однозначно, и подобные художественные средства до сих пор востребованы поэтической практикой [3].

Итак, хороший переводчик является в определенном смысле творцом, но о каком творчестве может идти речь в данном случае? Вопрос этот и по сей день остается открытым. Существует мнение, согласно которому творчество переводчика подобно творчеству актера. Известно, что наивысшим достижением творчества актера является не отклонение от замысла драматурга, а его воплощение. Однако каждый большой артист по-своему решает эту задачу: то же можно сказать и о хорошем переводчике, творчество которого состоит в своеобразной интерпретации оригинала, либо подобно последней. Допущение возможности интерпретации подразумевает многообразие переводческих решений. Согласно справедливому мнению некоторых авторов, такое многообразие заложено в самом оригинале. В этом случае перевод отождествляется с диктуемой оригиналом интерпретацией, а по мнению известного теоретика перевода И. Левого, перевод как вид искусства представляет собой промежуточную категорию между оригинальным творчеством и исполнительским искусством. По мнению поэта и переводчика А. Цибульского, сам Важа Пшавела дает повод для лирического, музыкального начала Цветаевой и для эпического, живого начала Заболоцкого. Резко противоположные переводы не только не исключают друг друга, но и не противоречат оригиналу, который совмещает в себе возможности разного рода и каждого из них .
Порой выявляются парадоксальные факты. К примеру, на состоявшейся в Москве в 1979 году международной встрече переводчиков обсуждался симптоматичный вопрос о том, плохо или хорошо, когда автор оригинала знает язык, на который переводится его произведение(имеется в виду художественное произведение - Р. Д. ). К. Уинстон, говоря о тех случаях, когда автор оригинала знает язык перевода, указал на необычайную настойчивость, с которой авторы требуют буквального перевода каждого слова своего оригинала, хотя сами великолепно чувствуют и видят все неудобства и, следовательно, неприемлемость таного перевода. Хороший переводчик обычно не боится отступить от оригинала, так как, по замечанию, высказанному на той же встрече известным переводчиком В. Левиком, «все эти отступления будут дополнять или развивать оказанное автором, или показывать то же самое о новой, неожиданной стороны. Сказал же Гёте о переводе «Фауста», созданном молодым Жераром де Нервилем «Он показал мне моего «Фауста» таким, каким я его доселе не видел!». Все это свидетельствует о творческом характере процесса перевода, но не только художественного, а во многих случаях и научного, особенно когда речь идет о переводе теоретических положений. В специальной литературе часты указания на то, что дословный перевод даже научного материала может полностью изменить его характер. [6, 2]
Лингвист О. Э. Симен- Северская в своём исследовании поставила цель, путём сопоставления двух переводов пьесы Шекспира «Ромео и Джульетта», выполненных Б. Пастернаком и Т. Щепкиной-Куперник, выявить глубинные значения стиля, которые необходимо учитывать при переводе, проанализировать переводческие решения, принятые авторами переводов, выяснить какой из переводов и по каким причинам является более приемлемым, удовлетворяет всем переводческим нормам и выполняет свою художественную функцию в большей степени. Особое внимание уделялось вопросу влияния личности переводчика на его произведение.

1. Основываясь на проделанном исследовании можно говорить, что личность переводчика оказывает доминирующее влияние на качество перевода. Выбрав и проанализировав наиболее яркие примеры переводческих решений и трансформаций, предпринятых авторами в работе по переводу шекспировской пьесы, получили вывод, что перевод Б. Пастернака может считаться более адекватным, так как он соответствует той стратегии, которая в наибольшей мере удовлетворяет поставленной перед переводчиком задаче - создать на ПЯ текст эквивалентный тексту ИЯ и выполняющий ту же художественную функцию.

Нормативный подход к художественному переводу - проблема обсуждаемая, так как любые критерии и нормы являются относительно субъективными. А адекватный перевод основывается на высокой квалификации, степени профессионализма и таланте его автора. При переводе художественных произведений переводчикам чаще всего проходится полагаться на собственную компетентность и интуицию.

Не только профессионализм и высокий уровень компетентности, но и талант автора являются важнейшими факторами, оказывающими влияние на качество перевода произведения художественной литературы. Так, например. Б. Пастернак взялся за переводы после долгих лет собственного творчества, в то время как Т. Щепкина-Куперник не являлась поэтом. Её перевод выполнен на уровне языка (хотя нельзя отрицать его высокое качество), Пастернак же переводит на уровне сцен и мыслей, являясь не только билингвом, но и билитературоведом [5].

О. Ю. Саленко исследует проблемы художественного перевода на примере творчества А. Блока. Он останавливается на переводах Дж. Столворти и П. Франса, поэта и филолога-русиста, - так ими была решена проблема профессионального знания предмета и поэтического таланта. Главный вопрос художественного перевода был безоговорочно решен ими в пользу красоты, т. е. звучания стихов. При переводе стихотворений Блока они меняли тяжелые (для английского языка) тонические ударения, устойчивый ритм и размер, рифмы и даже иногда смысл оригинала. Это, по мнению переводчиков, дало возможность приблизить язык произведений поэта к современной поэтической практике в англоязычном мире. В результате стихотворения сборника представляют собой самостоятельные произведения 1972 года. Мелодичность, музыкальность стихов, пожалуй, единственное, что привлекло переводчиков в поэтическом арсенале Блока и что они постарались воспроизвести, неоднократно вслушиваясь в звучание русских стихов. Так, например, в стихотворении «Night, street, a lamp, a chemist's window...» («Ночь, улица, фонарь, аптека...») и др.

Но «игра мысли» Блока, не всегда поддается воплощению в произведениях Столворти и Франса. Так, полисемантичные заключительные строки «Незнакомки»: «Ты право, пьяное чудовище! / Я знаю: истина в вине. «(Выделено нами - О. С. ) в переводе на английский потеряли свою многозначность, что, несомненно, изменило смысл стихотворения [3]:
And you are right you drunken monster! I know now: there is truth in wine.
Таким образом возникает закономерный вопрос: а возможен ли литературный перевод вообще? Существуют десятки разных переводов одного стихотворения. Не свидетельствует ли это о том, что перевод - лишь попытка добиться невозможного? Переведите с английского любой перевод русского текста, а потом сравните с оригиналом: хорошо, если текст будет узнаваем. Не значит ли это, что возможность перевода мнимая?

Литература

  1. Паршин, А. Теория и практика перевода А. Паршин. - М.: Наука.
  2. Брандес, М. П. Предпереводческий анализ текстов М. П. Брандес, В. И. Привоторов. - М.: НВИ-Тезаурус, 2001.
  3. Саленко, О. Ю. Проблемы художественного перевода художественного произведения  О. Ю. Саленко. - интернет.
  4. Бархударов Л. С. Язык и перевод Л. С. Бархударов. - М.: Международные отношения, 1975.
  5. Симен-Северская, О. Э. Проблема личности переводчика в художественном переводе О. Э. Симен-Северская. - интернет.
  6. Джваршейшвили, Р. Г. Психологическая проблема художественного перевода Р. Г. Джваршейшвили. - Тбилиси: Мецниереба, 1984.

 

Внимание!

Внимание! Все материалы, размещенные на сайте, выпущены в печатной форме и защищены законодательством об авторском праве Республики Беларусь. Полнотекстовое использование (перепечатка) материалов сайта допускается только с согласия издателя (ЧУП "Паркус плюс"), цитирование в научных целях допускается без согласия, но при обязательном указании автора статьи и источника цитирования.


Проверить аттестат

На правах рекламы