Вайтешина Е. С.
Минский государственный лингвистический университет

«OLEANNA», ИЛИ ПЬЕСА О ВЛАСТИ ДЭВИДА МЭМЕТА

К первоначальному варианту своей пьесы Д. Мэмет добавил эпиграф, строки которого были взяты из народной песни:
Oh, to be in Oleanna,
That's where I would rather be.
Than be bound in Norway
And drag the chains of slavery. Данный эпиграф привел многочисленную публику и критиков в замешательство. Согласно истории, Oleanna - утопическая коммуна, основанная норвежским скрипачом Ole Bull и его женой Anna в 19 веке, соответственно Oleanna. Существование этой общины было не долгим, так как купленная земля оказалась каменистой и неплодородной, поэтому поселенцам пришлось вернуться назад в Норвегию. Использование автором данного эпиграфа становится понятным по мере того, как разворачиваются события, но в данном случае речь идет о 'несбывшейся утопической мечте академических кругов'. Второй эпиграф взят из произведения Samuel Butler 'The Way of All Flesh', который гласит: 'Children who have never known a genial mental atmosphere do not recognize its absence, and are easily prevented from finding it out, or at any rate from attributing it to any other cause than their own sinfulness. ' Пьеса 'Oleanna' указывает на некоторые основные недостатки американской системы образования и последствия, к которым приводит эта система, а также вред, который она оказывает на молодых людей. В то же самое время нельзя даже и предположить, что данная работа Мэмета об образовании, т. к. автор использует систему образования как средство для продолжения своей уже вечной темы, которую он сам называет 'человеческие взаимоотношения' ('human interactions'), но в данном случае - соотношение власти и понимания в этих отношениях.
Во время премьеры пьесы в 1992 году и спустя несколько лет на трактовку данного шедевра драматурга оказало влияние событие, произошедшее в одно и то же время в стране (Anita Hill обвинила Clarence Thomas, претендента на пост в Верховном суде, будучи его ассистенткой, в сексуальном домогательстве). В силу сложившихся обстоятельств данную пьесу воспринимали не как иначе, как пьесу о ' сексуальном преследовании' и о новом культурном концепте, известном как ' политкорректное^'. Некоторые даже считали, что пьеса была написана после слушаний в суде, но Мэмет заявил о том, что пьеса была начата задолго до вышеупомянутых событий. На самом же деле, данная пьеса поднимает проблему о доминирующем влиянии 'политкорректности' в мире академической науки. Более того, 'эта пьеса - трагедия... о власти' [4; 125]. Драматург утверждает: 'I don't take, personally, the side of the one [character] rather than the other. I think they're absolutely both wrong, and they're absolutely both right' [4; 144].

Хотя Мэмет отбрасывает идею о том, что данная пьеса первоначально об образовании, нет никаких сомнений, что она внесла свой вклад в растущее количество драматических произведений, разоблачающих динамику власти в отношениях ' студента - преподавателя' и злоупотребление ею. Как отмечает критик Ричард Баденхаузен, пьеса 'offers an ominous commentary on education in America and more particularly functions as a dire warning both to and about those doing the educating' [1; 2]. Кэрол оказалась довольно хорошей студенткой, потому что настоящее образование, которое она получает у Джона - это искусство 'обмана, мошенничества и скептицизма', которое пропитывает весь мир университетской науки. Она овладевает большинством трюков, которые использует Джон, включая склонность к интеллектуальному запугиванию; способность двусмысленно использовать язык для того, чтобы добиться своего; а также восприятие мира, основанного на укоренившемся цинизме о человеческих отношениях.

В первом действии Кэрол пытается получить доступ в университет, а именно в общество, из которого она исключена, потому что она не понимает язык. Запинаясь, она пытается оправдаться перед Джоном: 'It's difficult for me... The language, the 'things' that you say' [5; 6]. Она пытается понять этот язык и овладеть им, т. к. она должна сдать данный экзамен. Девушка надеется получить нужную оценку, следуя указаниям, которые она слышит от Джона: 'I did what you told me. I did, I did everything that, I read your book, you told me to buy your book and read it. Everything you say I ... everything I'm told' [5; 9]. Она требует разъяснений абсолютно непонятной книги профессора, хотя на самом деле ее это совсем не интересует.
Что Кэрол совсем не понимает, так это некоторые популярные афоризмы Джона об образовании: 'Virtual warehousing of the young' [5; 11], 'The Curse of Modern Education' [5; 12], 'hazing', которое определяется как 'ritualized annoyance' [5; 28]. Книга профессора - это ни что иное, как выражение своего собственного недовольства образовательной системой, написанной тем языком, который допустим в научном сообществе. Из-за неумения воспользоваться языком данного лингвистического сообщества эффективно, Джон высмеивает ее всевозможные попытки, постоянно повторяя один и тот же вопрос: 'What can that mean?'[5; 8].

В конечном итоге она довольно точно оценивает результат своей неспособности понимания и использования академической речи: 'that meant I'm stupid' [5; 14]; you think I'm nothing' [5; 13]. А ведь ей нужно не так уж и много, всего лишь, чтобы профессор раскрыл ей тайну понятий и слов, которые она не понимает, для того, чтобы она смогла преуспеть в этом мире. Вместо этого она разочарована и озадачена всевозможными концепциями и инструкциями, которые по ее мнению, понятны для всех, кроме нее. Кэрол во всем винит свою жизненную ситуацию, которая, по ее мнению, не дала ей возможности получить доступ в данное лингвистическое сообщество.

В то время как Кэрол пытается выразить свои нужды и пожелания, профессор одновременно обсуждает приближающуюся покупку нового дома по телефону. Однако этот разговор заставляет его чувствовать себя таким же разочарованным и неуверенным, как себя чувствует его студентка в данный момент. Чем больше поступает звонков, тем больше нарастает его разочарованность и неуверенность. Находясь в данном состоянии, он все чаще начинает произносить враждебные высказывания в сторону образовательной системы, а так же предстоящей встречи с комиссией, которая определяет срок пребывания в должности профессорско-преподавательского состава. Он признается Кэрол, что ненавидел школу, учителей и всякого, кто стоял у власти; он был уверен, что возьмет да и провалит какой-нибудь экзамен, а тесты, с которыми мы сталкиваемся повседневно: в школе, в колледже, в жизни 'were designed, in the most part, for idiots. By idiots' [5; 23]. Что касается комиссии, которая должна решить его дальнейшую судьбу, то он отзывается о ней не иначе как: 'They had people voting on me I wouldn't employ to wax my car' [5; 23]. Также он говорит ей о своем главном опасении, о разоблачении: комитет обнаружит его страшную тайну, его первоначальную непригодность.
Именно в данный момент он предлагает Кэрол ' сделку', которая нарушает правила колледжа и одновременно говорит о том, что Джон осознает ситуацию, а это и является в свою очередь действием, которое ускоряет его падение. Когда речь заходит об оценке, профессор предлагает студентке пройти курс заново и обещает ей самый высокий бал, но в данном случае ей придется встречаться с ним на консультациях: 'What's important is that I awake your interest, if I can, and that I answer your questions' [5; 26]. Кэрол пытается выразить несогласие, но Джон продолжает:

JOHN. I say we can. (Pause) I say we can.
CAROL. But I don't believe it.
JOHN. Yes, I know that. But it's true. What is The Class but you and me? (Pause) CAROL. There are rules.
JOHN. Well, we'll break them.
CAROL. How can we?
JOHN. We won't tell anybody.
CAROL. Is that all right?
JOHN. I say that's fine.
CAROL. Why would you do this for me?
JOHN. I like you. Is that so difficult for you to...
CAROL. Um...
JOHN. There's no one here but you and me [5; 26-27]. Мэмет охарактеризовал свою пьесу 'Oleanna' как ' трагедию о власти', и, как и любая пьеса драматурга, она о человеческих взаимоотношениях. Эта трагедия вытекает из-за неспособности Джона и Кэрол просто быть людьми во время их трех встреч, которые и составляют три действия пьесы. Ни один из героев не проявляет интереса к тому, что высказывает другой. Каждый из них развивает свою тему независимо от высказываний собеседника. Единственное, что их связывает - это их конфликт В первом действии мы являемся слушателями двух параллельных монологов. Их недопонимание и расхождение во взглядах сохраняется на протяжении всей пьесы из-за чрезмерного самопоглощения обоих героев. Каждый из них выговаривается для того, чтобы высвободить свой гнев и избавиться от чувства разочарования, а также получить то, что хочет каждый их них, Кэрол -удовлетворительную оценку, а Джон - пребывание в должности, дом и стабильность.
В действиях втором и третьем трагедия набирает небывалый размах. Каждый из героев считает, что занимает более выгодное положение по отношению друг к другу. В попытке манипуляций и искусного использования своего источника власти, а именно, академического дискурса, Джон не замечает, что начинает уступать Кэрол. В действии втором профессор пытается вернуть былую власть над Кэрол при помощи академического языка, который он использовал, и это срабатывало при общении со студенткой в прошлом, для того, чтобы сейчас заставить ее отказаться от жалобы, выдвинутой против него. Описывая свое отношение к преподаванию, он использует такие слова как 'heterodoxy', 'gratuitously', 'posit orthodoxy', 'detriment' [5; 43], слова, которые предположительно должны были навести на нее страх, как это было в действии первом. Джон пытается уговорить студентку отказаться от необдуманного решения, взывая ее к гуманизму и сочувствию, он упоминает о своем затруднительном положении. Более того, он настаивает на том, что девушка поступила несправедливо, повергла его в шок, что стало причиной его страданий. Наконец, он обратил жалобу, сделанную студенткой, на саму нее, продолжая настаивать, что он не понимает, о чем она ведет речь.

Но его стратегия оказалась безрезультатна, т. к. теперь уже Кэрол взяла ситуацию под контроль, а именно диалог с профессором. Вместо того чтобы признать свою необразованность и непонимание академических терминов, она требует замены всех непрофильных терминов (например, использовать слово 'model' вместо 'paradigm' [5; 45]). Теперь уже она задает вопрос: 'What do you want of me?' [5; 45]. Джон увиливает от прямого ответа, его загнали в угол, он говорит о сущности научного исследования и ненароком спрашивает о том, как он может покрыть причиненный ущерб. А Кэрол не так уж и проста, как это казалось, она понимает, что профессор пытается подкупить ее, убедить ее, заставить ее отступить, забрать свою жалобу. Когда профессор пытается отказаться от своих предыдущих формулировок, девушка упоминает о записях. Ее конспектирование, которое воспринималось Джоном как знак повиновения, и даже как жест подчинения, теперь обратилось в символ власти.

Читая заявление Кэрол перед комиссией, написанное при помощи ее группы поддержки, Джону становится ясным то, что терминология этого лингвистического сообщества трактует его действия по-другому. Действия, которые казались ему абсолютно невинными, получили совсем новую интерпретацию. Его слово 'liked' соответствовало 'harassment' для Кэрол. Данное обвинение дало ей право на власть над профессором и она продолжает обвинять его и дальше: 'You love the Power. To deviate. To invent, to transgress. to transgress whatever norms have been established for us' [5; 52]. Джон неправильно понял Кэрол. Она не протестует против администраций или учреждений, которые обладают властью, девушка просто хочет получить туда доступ. А все ее протесты против Джона из-за того, что он владеет этой властью, а сам пытается отрицать это.

Как только Джон ни пытался установить контроль над ситуацией, вернуть власть в свои руки, ничего не получалось. В тот момент, когда она уже почти была готова ускользнуть, он решается на отчаянный шаг, который позже рассматривают как нападение: 'LET ME GO. LET ME GO. WOULD SOMEBODY HELP ME? WOULD SOMEBODY HELP ME PLEASE?' [5; 57].

В начале третьего действия становится очевидным, что Кэрол выиграла схватку, власть на ее стороне. Зная о том, что профессора уволят, она спокойно заявляет, что это его вина, на нем лежит вся ответственность. Она же не собирается отказываться от своего мнения. Теперь она берет на себя роль преподавателя и заявляет: ' I came to explain something to you. You Are Not God. You ask me why I came? I came here to instruct you. ' [5; 67]. Кэрол понимала, что Джон начал ненавидеть ее за то, что теперь она имела власть над ним, и непринужденный разговор был уже неуместен в данной ситуации. Как бы там ни было, как оказалось, Кэрол совсем не стремилась к мести или власти, она просто хотела понимания. Она пришла, чтобы найти понимание и простое человеческое общение. И снова Джон делает непоправимую ошибку. Вместо того чтобы встретить данный жест с пониманием, а это было именно тем, к чему он взывал на протяжении всей пьесы, он остается равнодушным, кроме своего эгоизма его уже больше ничего не интересует.

CAROL. ... I don't want revenge. I WANT UNDERSTANDING.
JOHN. . do you? CAROL. I do. (Pause)
JOHN. What's the use. It's over. CAROL. Is it? What is it?
JOHN. My job.
CAROL. Oh. Yourjob. That's what you want to talk about [5; 71].
Следующим шагом Кэрол было укрепление власти своей группы в университете. Предлагая список книг, которые следует запретить, она заявляет о своем праве контролировать всю сущность университета. Как только Джон узнает, что на его собственную книгу налагают запрет, этот брошенный вызов призывает его к принятию каких-либо мер. Он обращается к ректорату и призывает оказать сопротивление Кэрол, т. к. она полностью неправа и даже опасна.
Она пытается обвинить профессора в изнасиловании. И он мог бы оправдать свои действия, потому что они не имели ничего общего с предъявленным обвинением. Это все фантазии Кэрол. Что повергает его в бешеную ярость, так это попытка студентки вмешаться в его личную жизнь и диктовать свои правила даже здесь: «don't call your wife, 'baby' « [5; 79]. Здесь он уже не может справиться с обидой и обращается к языку, который выражает неукротимую ненависть женоненавистника. А когда он понял, что лингвистических способностей уже недостаточно, он перешел к применению силы, избивая Кэрол и занося стул над ней. Никто даже не мог и предположить такого печального финала.

В каждом своем интервью, посвященном пьесе 'Oleanna' Мэмет настойчиво утверждал, что каждый из героев ' the man and the woman, is saying something absolutely true at every moment and absolutely constructive at most moments in the play, and yet at the end of the play they're tearing each other's throats out' [4; 164]. Их обоих унижали в детстве; они оба эгоцентричны, гнев переполняет их; они оба ищут понимания и власти; оба являются одновременно и жертвами и агрессорами; оба героя уничтожены, хотя они достигли определенной власти над друг другом. Разница лишь только в том, что Мэмет сделал Джона главным героем. Он более сознателен и более свободен, поэтому, наверное, и более виновен. Что привело его к трагедии, так это его собственные действия. И он будет наказан. В данной пьесе нет победителя, хотя Джон, наверное, достиг определенного уровня просвещенности, однако, плохо, что так поздно.

Литература:

  1. Badenhausen R. The Modern Academy Ranging in the Dark: Misreading Mamet's Political Incorrectness in Oleanna. — College Literature 25. 3, Fall 1998. — pp. 1-19
  2. Bigsby C. The Cambridge Companion To David Mamet. — Cambridge University Press, 2004. — 252p.
    Hudgings C. C., Kane Lesli. Gender and Genre. Essays on David Mamet. New York: Palgrave, 2001. — 265p.
  3. Kane L. David Mamet in Conversation. — Ann Arbor: University of Michigan Press, 2001. — 264p.
    Mamet D. Oleanna. — New York: Vintage, 1993. — 96p.
 

Внимание!

Внимание! Все материалы, размещенные на сайте, выпущены в печатной форме и защищены законодательством об авторском праве Республики Беларусь. Полнотекстовое использование (перепечатка) материалов сайта допускается только с согласия издателя (ЧУП "Паркус плюс"), цитирование в научных целях допускается без согласия, но при обязательном указании автора статьи и источника цитирования.


Проверить аттестат

На правах рекламы