Мячикова И.И.
Белорусский Национально-технический университет Жевняк О. Г.
Белорусский государственный университет

ТЕНДЕНЦИИ ЭТНОГЕНЕЗА НАРОДОВ И КУЛЬТУР

История развития археологических культур и народов Европы и Передней Азии до начала 2-го тысячелетия н. э. представляет собой непрерывный процесс смены различных культур и соответствующих им этносов. Народы развивались, размножались, переселялись, смешивались, подчиняли другие народы и подчинялись сами. При этом имел место процесс непрерывного культурного взаимообмена, когда народы заимствовали друг у друга как достижения материальной культуры, так и различные элементы духовной жизни. Причина того, что на место одной археологической культуры приходила другая, заключалась в изменении социальной обстановки у народов этих культур. Главной же движущей силой такого изменения в свою очередь было изменение природных условий обитания данных народов. Потепление или похолодание, высыхание или заболачивание окружающей среды, уход привычных животных или их гибель, обеднение почвы и стойкий неурожай культивируемых растений - все это вынуждало первобытных людей менять течение своей жизни и определенным образом модифицировать свою культуру. В зависимости от уровня развития материальных сфер жизнедеятельности людям приходилось либо приспосабливаться к новым условиям жизни, либо устремляться на поиск тех местностей, где сохранились или только что установились привычные для них ранее условия жизни. В доцивилизованную эпоху чаще всего наблюдался второй процесс - с изменением природно-климатических условий народы массово перемещались в те области, где устанавливались или существовали привычные им условия, господствовавшие на «насиженных» местах обитания до глобальных перемен [1, с. 120-124; 2, с. 142-147]. Учитывая, что климат в Европе и Центральной Евразии в эпоху голоцена менялся весьма пестро, лоскутно как в широтных, так и меридианных направлениях [3], можно утверждать, что так же пестро, лоскутно и перепле-тенно селились и переселялись народы. Соответственно, лоскутным образом осуществлялась и смена археологических культур на данных территориях - в одном месте культуры практически не меняли свой ареал обитания, а в другом могли наблюдаться значительные изменения ареала обитания тех или иных культур с сохранением или с некоторой вариацией уровня жизни и типа хозяйствования.

Существенное изменение климата, в результате которого происходила заметная эволюция культуры, а именно - приспособление к новым объектам или методам охоты, рыболовства, собирательства и промысла, осваивание новых технологий в растениеводстве и агрономия, выведение полезных культур, одомашнивание новых животных, адаптация к новым способам хозяйствования и образу поведения - все это требовало длительного течения времени (возможно не одного столетия). Однако в истории зачастую смена культур происходит намного быстрее. Лев Гумилев предложил объяснять такую частоту культурных, а соответственно и этнических изменений, вспышками пассионарных толчков [4]. Пассионарный толчок - это всплеск рождаемости внутри конкретного этноса, вызывающий появление в недрах этого этноса специфического контингента людей, склонных к перемене отдельных традиций и обстановки мест обитания. Данные толчки соответствуют определенным природным микроциклам увлажненности, сопутствующим более глобальным климатическим явлениям [5]. Достигнув какого-то критического внутреннего (количественного или качественного) уровня, указанный контингент людей начинает стремительно распространять свои ценности и в целом однотипную для своего этноса-носителя культуру по тем географическим направлениям, вдоль которых устанавливаются природно-климатические условия, характерные для мест обитания данного этноса. Для эпохи с 1800 г до н. э. по 1300 г н. э. (на протяжении 30 веков) Гумилев выделяет 9 пассионарных вспышек [4, с. 352-355].

Концепция Гумилева, базирующаяся на приоритете межэтнических антагонизмов в истории народов, объясняет тенденции экспансии конкретной культуры и позволяет установить особенности развития ее этнических компонентов, но плохо описывает характеристики процесса эволюции культуры конкретного народа и смены археологических культур при отсутствии существенных межэтнических контактов. К тому же определенная субъективность при установлении в том или ином этносе собственных границ пассионарности и отсутствие возможности определения количественных параметров, управляющих детерминантной связью между социальными и природно-климатическими явлениями, приводит к двусмысленности заключений и рассмотрению явления пассионарности лишь как условного, чисто теоретического процесса. Поэтому во главу угла при переселении народов и культур объективнее поставить не зависящий от желания людей фактор - влияние кульминационных этапов в развитии земных природно-климатических процессов. В евразийских регионах, где в эпоху голоцена происходили многократные изменения климата, особенно часто фиксировались существенные передвижки населения. И при этом они неоднократно сопровождались кардинальной сменой этнической картины, так как наблюдалось прерывание преемственности в развитии культур на конкретной территории, т. е. их однотипности. Особенно это касается евразийских степей и примыкающих к ним областей. И только в регионах, где климат сохранялся практически без изменения на одном и том же уровне, этнический состав поддерживался более-менее постоянным и существовала прямая историческая преемственность в развитии культуры. Среди цивилизованных культур, развивавшихся в таких регионах, можно перечислить, например, Египет и Китай (в последнем случае имеются в виду местности Среднего и Южного Китая).

Таким образом, основу этногенеза народов составляет процесс смешивания (ассимиляции) нескольких этносоциальных компонентов в единую этническую общность. Этот процесс характеризуется формированием четырех этнических признаков - общими антропологическими данными (внешним видом), единым языком общения или практически не различающимися друг от друга языками, общей культурой и одинаковыми ценностными идеалами, также предполагающими общепризнанное самоназвание.
Эти этногенетические процессы затрагивают автономные, слабо зависящие друг от друга пласты бытия народа, в связи с чем они демонстрируют не корреллируемые закономерности. Например, наибольшим безразличием в отношении других факторов характеризуется процесс антропологического развития этноса - он не зависит ни от историко-культурной, ни от языковой эволюций [6, с. 35]. И потому не исключено, что проводниками каждого из этих четырех этногенетических процессов при складывании единого этноса могут оказаться представители разных этнических компонентов. За язык может отвечать один народ-предшественник, за материально-культурное развитие - другой, за генетическую эволюцию - третий, за формирование идеологических догматов и ценностей - четвертый.

Все это доказывает, что этногенез настолько сложное явление, что его невозможно описать универсальным законом. В этой связи, очевидно, не может рассматриваться в качестве приемлемого приближение, отстаиваемое рядом исследователей (см., например, [7]) о длительном аутентичном проживании племени-прародителя славян на протяжении всего 2-го тысячелетия до н. э. почти в самом центре Европы - в западных лесных и лесостепных районах Украины. Эти территории в то время фактически были перекрестием наиболее интенсивных в Европе межэтнических процессов. И сохранять на протяжении тысячелетия (а возможно и более) свою аутентичность на данных землях народ-прародитель славян, сталкиваясь с многочисленными пришельцами, никак не мог. По крайней мере, отстаивание тезиса такой аутентичности совершенно бездоказательно, особенно учитывая, что уже в летописное время в 1-м тысячелетии н. э. все без исключения славянские народы характеризовались таким этническим качеством, как широкая и практически неограниченная в культурном отношении ассимиляция с чужими народами (в частности, с многими народами Центральной и Восточной Европы - балтами, германцами, кельтами, тюрками, да-ками и др.). Можно соглашаться с Гимбутас только в том, что на территории Украины три тысячи лет назад проживал народ, который был одним из многих предков славян, формировавших их этногенез - возможно тот, кто говорил на праславянском (или близком к нему) языке.

Фактически совпадает с данным тезисом и положение, высказанное Б. Рыбаковым [8, с. 8-25]. Он установил параллели между реконструируемой обрядностью и обнаруженной символикой населения трипольской археологической культуры, проживавшего в конце 4-го и в начале 3-го тыс. до н. э. в Украинском Правобережье Днепра и в Предкарпатье, с обрядностью и символикой славянских народов, живших на той же территории в конце 1 тыс. н. э. [9]. Отсюда Рыбаков определяет отмеченный регион как славянскую прародину, а все идентифицированные в нем культуры начиная от трипольской объявляет преемственными, праславянскими, принимавшими активное участие в славянском этногенезе. Отрицать влияние народов и их культур, сформировавших культурное наследие отмеченного Рыбаковым региона в 4-3 тыс. до н. э., на славянские народы и их культуры никак нельзя. Однако и нет весомых оснований и преувеличивать это влияние, учитывая сложную динамику этнических процессов в степях Украины за последние 5 тысяч лет, а также то, что за время, минувшее от обитания трипольского населения на территории Украины до жизни славян на этих землях, климат прошел три стадии - атлантическую, суббореальную и субатлантическую - с двумя периодами изменения увлажненности и ощутимыми изменениями растительно-животного контингента. В соответствии с конкретными природными условиями в Причерноморье должны были господствовать те или иные культурные приоритеты. Они и побуждали народы к переселению для поиска оптимальных условий для своего существования. Славяне или их предки несколько тысячелетий назад еще не владели достаточными возможностями для адаптации к изменяющимся приоритетам либо их подчинения своим стандартам и ценностям. Обычной приемлемой стратегией жизнедеятельности для славян в те времена было отправиться на поиски регионов, где господствовали привычные им приоритеты, тем более, что нам до конца и неизвестна суть этих приоритетов в долетописный период славянской истории (земледелие, скотоводство, ремесло, торговля).

Подобие же трипольской и славянской обрядности и соответственно символики объясняется рядом причин. Во-первых, однотипностью хозяйственного уклада, обусловленного фактически идентичными природными условиями в нижнем Поднепровье, что господствовали в нем в атлантический (эпоха трипольцев) и субатлантический (эпоха славян) периоды голоцена. Во-вторых, в истории явно наличествовали контакты народов три-польской культуры с предками славян, при которых последними не могли не быть заимствованы определенные элементы культуры. Этнос, мигрирующий в незнакомую местность, с незнакомой флорой и фауной, с незнакомыми культурными традициями вынужден перенимать системы адаптации к условиям внешней среды, выработанные у местного населения [10, с. 24-25]. При этом для обществ, где главным источником социальных потрясений и невзгод была природа - ее богатства, климат, рельеф, животные и растения, важнейшими, стержневыми структурами этих систем являлись обрядность и графические магические символы [11; 12]. Трипольская же символика является среди всех археологических культур Евразии самой богатой и насыщенной элементами, что свидетельствует о высоком уровне адаптации людей ее оставивших к господствовавшим на Украине в трипольское время природным условиям.

В этногенезе же славянских народов и культур принимали участие многие народности и этносоциальные компоненты, проживавшие на рубеже н. э. на территории Евразии от западных областей обитания германских племен до приуральских и среднеазиатских степей.

Литература:

  1. Гальперина Г. А., Доброва Е. В. Популярная история археологии. - М.: Вече, 2002. - 512 с.
  2. Матюшин Г. Н. Археологический словарь. — М.: Просвещение: АО «Учеб. лит-ра», 1996. — 304 с.
  3. Панова Н. К. Роль природных и антропогенных факторов в формировании растительности горных темнохвойныхлесов Среднего Урала в голоцене/ /Антропогенные факторы в истории развития современных экосистем. — М.: Наука, 1981. — С. 149—157.
  4. Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. — М.: ООО «Изд-во АСТ», 2005. — 548 с.
  5. Гумилев Л. Н. Гетерохронность увлажнения Евразии в древности (Ландшафт и этнос IV) // Вестник ЛГУ. — 1966, №6. — С. 64—71.
  6. Алексеев В. П. Этногенез. — М.: Наука, 1986. — 176 с.
  7. Гимбутас М. Славяне. — М.: Центрполиграф, 2004. — 216 с.
  8. Рыбаков Б. Язычество Древней Руси. — М.: Наука, 1988. — 783 с.
  9. Рыбаков Б. Космогония и мифология земледельцев энеолита Сов. археология. — 1965. — №1 и №2.
  10. 10. Мячикова И. И., Жевняк О. Г. Индоевропейские корни белорусской символи-
    ки. — Мн.: БГЭУ, 2002. — 119с.
  11. 11. Малиновский Б. Магия, наука и религия Мистика. Религия. Наука. Классики
    мирового религиоведения. Антология. — М.: КАНОН+ ОИ «Реабилитация»,
    1998. — С. 360—379.
  12. 12. Байбурин А. К. Ритуал в традиционной культуре. — Санкт-Петербург: На-
    ука, 1993. — 240 с.

 

Внимание!

Внимание! Все материалы, размещенные на сайте, выпущены в печатной форме и защищены законодательством об авторском праве Республики Беларусь. Полнотекстовое использование (перепечатка) материалов сайта допускается только с согласия издателя (ЧУП "Паркус плюс"), цитирование в научных целях допускается без согласия, но при обязательном указании автора статьи и источника цитирования.


Проверить аттестат

На правах рекламы

Сублимационные чернила для EPSON искажение цветов при печати сублимационными.